от нее роман с одноклассником, а после выпытывала все подробности. Когда Яся рассказала, что боится говорить о Тёме своему папе, Каринка ответила:
- Дуреха ты, Хамитова! К твоему сведению, все наши девки тебе тихо завидуют. И если он хочет прийти к твоему папе, почему ты против? Или что, ты хочешь, чтобы он сам узнал и оторвал тебе голову?
- Нет, конечно. Просто папа будет не в восторге. Он только и твердит: экзамены, экзамены. Мне же надо поступать.
- Яся, ты дура? – Карину уже понесло. Она всегда умела рубить правду-матку. – Я может, тебе Америку открою, но вообще-то всем надо поступать. Но блин, ты точно слепая, если не видишь, как этот Назаров на тебя смотрит. Я что-то такое подозревала, но ты же партизанка.
- Я знаю, как он смотрит. Можешь, мне не рассказывать, - съязвила Ясмина.
- А если знаешь, не будь дурой и не нервируй его. Полкласса девчонок мечтают, чтоб на них так смотрели. А получилось только у тебя. Так что, живи и радуйся.
Неунывающая Карина не только обладала острым умом и языком, но и, похоже, даром предвидения. Она говорила, что отец может узнать обо всем сам, и тогда всем не поздоровиться. Так и вышло. И Ясмина очень сильно пожалела, что не слушала ни Тёму, ни лучшую подругу. Ясю «сдала» подруга мачехи, которая видела, как они с Артёмом обнимались на остановке. Женщин хлебом не корми, дай перемыть кому-нибудь косточки. А если этот «кто-кто» - падчерица подруги – так тем более. И Гуле она передала, что «дочь твоя всякий «уят» (стыд – прим. автора) потеряла».
В день своей казни Ясмина задержалась и пришла не в пять, как обычно, а в шесть. Отец был уже дома. Они с мачехой сидели за столом на кухне, и когда Ясмина зашла, то поняла, что все плохо. Папа смотрел на нее исподлобья, мачеха демонстративно встала, смерив ее презрительным взглядом.
- Яся, сядь, - строго велел отец.
На трясущихся ногах она дошла до стула и медленно опустилась на него.
- И долго ты собиралась молчать и по углам прятаться?!
- Откуда ты знаешь? – потупив взор, спросила она.
- Какая разница? Ты хоть знаешь, как стыдно это слушать? Моя дочь с каким-то парнем! Ты что себе, нет ему позволяешь? Ты ведешь себя, как…- Максат вдруг резко осекся.
- Как кто, папа? Скажите?
- Как гулящая девка! – процедила мачеха.
Глава 8
Ясмина
Ее душили слезы, обида и гнев. Только что мачеха назвала Ясю «гулящей», то есть фактически приравняла к проститутке. За что? За то, что та посмела влюбиться в свои 17 лет?
- Гуля! – рявкнул отец. – Уйди. Я сам разберусь.
- Нет, дорогой. Не разберешься, - не унималась женщина. – Она выставила себя в дурном свете. Перед моей подругой! А у той знаешь, какой язык? Всем разнесет, что твоя дочь обжимается на улице! Уят (позор –прим. автора)! Она нас всех опозорила!
- Мне все равно, что разнесет твоя подруга. Иди и дай нам поговорить!
Гуля обиженно надула губы и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.
- Теперь ты! – серьезно выпалил папа. – Это тот русский парень, которого видели в нашем районе?
- Да. Его зовут Артем. Он мой одноклассник. И я… - она осеклась и закусила нижнюю губу.
- Что ты? Договаривай, Яся! Мне что все клешнями из тебя вытягивать?
Договорить ей не дали. Внезапно в дверь настойчиво постучали, и Ясмина побежала открывать.
-А что это у вас калитка не заперта? Заходи, кто хочешь, – с порога возмущалась тетя Нагима – старшая сестра Максата. Она была обаятельной, пухленькой женщиной с добрыми, смеющимися глазами. – Так, а ты что стоишь? - обратилась она к кому-то на улице. – Давай, проходи. А то, смотрю, стоит, топчется у ворот.
В следующую секунду Яся перестала дышать, потому как в дверях появился ее Артём.
- Здравствуйте, - сказал он.
- Что ты здесь делаешь? – шокировано спросила Ясмина.
- Пришел к твоему папе. То есть к вам.
Артём протянул руку. Максат насупился, но все-таки ее пожал.
-А ты я так понимаю, тот самый одноклассник? – Максат не скрывал своего недовольства.
- Тааак, это я удачно зашла, - попыталась разрядить обстановку тетя Нагима. – Ты, как, Артём свататься пришел, или так просто поговорить?
- Нагима! –зарычал Максат.
- Я могу и свататься прийти. Но Яся не разрешает, - на полном серьезе выдал мальчишка. – А так, я пришел поговорить с вами Максат Рустамович. Хочу сказать, что мы с Ясминой встречаемся и намерения у меня самые серьезные. Как только нам исполнится 18, мы поженимся, - выпалил Артём без остановки.
- Ой баааай (Ого – прим. автора), - протянула тетя, прижав руки к груди. – Берем! Даже не глядя, берем!
Яся онемела и покраснела, как помидор. А ее мачеха Гуля наблюдала за всем этим со стороны и недобро качала головой.
- Я говорила, что ничего путного из этой девчонки не будет, - прошипела она.
- Гуля, - тетя собралась уже осадить сноху.
- Нагима, успокойся, - недовольно бросил Максат. – Гуля, не трогай Ясю.
Глава семьи сел на диван и схватился за голову.
- Аллах! За что мне это? – он посмотрел на дочь с мольбой в глазах. – Ясмина, вы что серьезно?
- Мы серьезно, - Артём ответил за Ясю, пока она все еще приходила в себя. – Я прошу у вас ее руки.
- Да ты что, охренел совсем?! – Максат вскочил с дивана и зарычал. Он был готов броситься на наглого мальчишку с кулаками, если бы не Нагима, которая заслонила собой Артёма и Ясмину.
- Макс, остынь! Они же пока не женятся! – встала на защиту тетя.
- Ты слышала его? Что «женилка» уже выросла? А на что вы жить собрались в 18? И где вы будете жить?
- Я буду работать, - ответил Артем. – Я уже работаю автомехаником.
- Механиком?! – усмехнулась мачеха. – Ну да, Яся, это как раз твой уровень.
- Гуля, - процедила Нагима, - Оставь свое мнение при себе. Его никто не спрашивал.
Гуля обиженно фыркнула. С золовкой у нее
