- Просто: Тинчес! Поняла?
- Послушай, Тьинь-чьес! Выходи скорей из моря!
Она чаттарка, понял Тинч. "Айге... Послуфай, Тьинь-чьес..." Что ж, хорошо хоть оттуда, а не из приюта для убогих, что в углу соборной площади.
- Айхо! - позвал малыш и, указывая в сторону Тинча, что-то быстробыстро затараторил по-чаттарски.
- Он спрашивает, почему ты не выходишь, - объяснили Тинчу. - Тебя может унести злой морской дракон Камакудаку.
- Чего? - возмутился Тинч. - Какая ещё Кака-Макака? Давайте так: вначале я вылезу и надену штаны. Потом вы объясните, почему мне нельзя плавать в моей бухте.
- Это ты слепил всё это... царство? - очень серьезно спросила она через плечо.
- Ну, я... - оттаял он. - А что?
- Красиво. А вода тёплая?
- Тёплая. Горячая. Кипяток, - проворчал он и едва не упал, влетев ногой в карман штанов. На песок, к ногам царицы Хормакис, посыпались камешки - обкатанные морем разноцветные голыши, выхваченные из прибойной волны.
Тут были обломки раковин и разноцветная галька, прозрачные, мутноватые, яркорозовые, желтоватые и ярко-жёлтые желваки, настоящие халцедоны, звездчатые шарики окаменевших морских ежей, и - самые древние, чёрные или крапчатые, сглаженные прибойной волной куски базальта...
Угольки, случайно выхваченные человеком из плавильной печи Времени...
Одевшись, он принялся торопливо, одно за другим подбирать свои сокровища, и ещё более смутился, когда заметил, что незнакомка продолжает искоса за ним наблюдать.
Он смочил горсть камней в воде и ссыпал на широкий галечный блин.
- Вот. Сегодняшняя добыча...
Она, опустившись на колени, протянула руку за полупрозрачным, медового оттенка халцедоном. Какая маленькая у нее рука, подумал Тинч. И сама она - что делает здесь, так далеко от города?
- Здесь их много попадается, - облизнув солёные от морской воды губы, бросил он. - Просто надо знать, где искать.
Она, не откликаясь, продолжала рассматривать камешек на свет. В её тонких пальцах, с чуть отставленным в сторону мизинчиком, уголёк из печи Времени казался большой спелой виноградиной, но Тинч глядел не на камень...
Как там сказал неизвестный поэт?
...Меня от скверны излечи,
О ты, взгляд чистый исподлобья.
Из-за тебя - ломают копья,
Из-за тебя - звенят мечи...
Ах да, ведь незнакомка была красавицей... Наверное, он никогда не встречал такую. Просто сказка, а не девушка, понял он внезапно. Что такое, ещё негодовал в нем тот, прежний Тинч, а Тинч нынешний не в силах был оторвать взгляда от этих больших, глубоких, необычайно темных глаз, удлинённого, с небольшой горбинкой носа, маленьких тонких губ...
Встретясь с ним глазами, Айхо, не смутясь, привычно поправила тонким пальцем упавшую на лоб прядку, вернула камешек на место и спросила:
- Много? Зачем же ты их собираешь?
Он зачерпнул ладонью из подкатившей волны:
- Смотри. Это что, по-твоему?
- Вода.
- Вода, - повторил Тинч, разжимая пальцы. - Сколько ни бери её из моря - вода водой останется... А этот камень - обкатан морем. На нём волны оставили свои следы, свой портрет. И я могу унести его с собой, могу подарить другу, чтобы он, положив на ладонь этот камешек, тоже почувствовал, каково оно - море...
Так некогда говаривал ему отец.
- Тебя зовут Айхо? - решил уточнить он.
Она улыбнулась, быстро повела глазами - словно проследила взглядом за мелькнувшей по небу птицей и вдруг затараторила:
- Иногда. Когда я только родилась, папка назвал меня Олеоной, потому что это имя обозначает надежду. Но мне так понравилась одна весёлая птичка, что свила гнездо у нас в саду. Знаешь, она так смешно кричит: "айхо! айхо!", и очень любит семечки и маленькие орешки. И я решила, что все теперь будут называть меня Айхо, или просто - Ай. Лапуль, конечно, на дыбки: "да ты с ума... что это за имя такое - "Ай?" А папка подумал и говорит: "ну и пусть, называйся как хочешь, ты у нас и так всё равно как птичка..." А ты... Это что у тебя?
Она повернула руку Тинча так, чтобы отчетливо стало видно запястье, и он, почувствовав прикосновение её мягких пальцев, затрепетал от восторга.
- Дельфин и якорь, - сглотнув, пояснил он. - Рыбацкая наколка. Означает морское правило: "Спеши медленно".
- Тебя... зовут Тьинь-чьес, - уточнила Айхо.
- Можно просто: Тинч. Или - Тинчи.
- Тьиньчи-дельфинёнок! - произнесла она звучно. - Мальчик, вышедший из моря!
Его слегка смутило это "мальчик", и он, отбирая руку, поспешил спросить по-чаттарски:
- Вы недавно в городе?
- Да... Мы из Ихиса, - вновь повела глазами Олеона. - Слышно по разговору, да?
- Немного. У нас говорят: чаттарцы - это шепелявые тагр-коссцы.
Айхо нахмурилась.
- А у нас говорят, что это тагркоссцы - шепелявые чаттарцы. Они даже название нашей столицы Ифис произносят как "Ихис".
- У нас в Коугчаре живет много чаттарцев, но так далеко от города никто не ходит. Вы поосторожнее. Здесь разный народ попадается.
И только теперь рассмотрел у нее на бедре длинный тонкий кинжал в деревянных ножнах. Он и раньше наблюдал, что чаттарские девушки таскают при себе ножи.
Что ж, девчонка есть девчонка. Пускай покрасуется...
- Я провожу вас до города, - вызвался он. - В случае чего... я... договорюсь.
С моря рванул вдруг ветер, веером растрепал по воздуху волосы Олеоны, поднял дыбом вихры на головах малышей... Песчаный вихрь закружил над ступенчатым Храмом Огня, а великая Хормакис, как показалось Тинчу, иронично и грустно скосила свои ракушечные глаза ему вслед...
Они шли к городу. Малышня, громко споря, мешая тагрские и чаттарские слова, затеяла игру в "чья ракушка крепче":
- Оах, какой ты хытрый! Какой ты хытрый! Тачи'!
- Айоо!
- Зря вы достали меня из воды, - сказал Тинч. - И сами зря не купаетесь. Не сегодня-завтра задует Хайяк, и тогда - прощай, море, до будущего лета...
Айхо понимающе вздохнула:
- Я бы искупалась, да малыши крик поднимут. Папочка с мамочкой нарассказывали, что в море живет Камакудаку, который утащит к себе под воду.
- Вы в Коугчар надолго?
- Не знаю. Здесь мне нравится. До этого мы жили на квартирах в Дангаре, фу!.. Потом отец сказал: "мало ли что, времена неспокойные", и купил нам домик здесь, в Коугчаре.
"В Каукчь-аре" - произнесла она, и Тинч почувствовал, как от этой непривычной мягкости что-то тепло сжимается у него внутри.
- Лапуль, конечно, говорит, что он отправил нас куда подальше, и что он нас бросил. Только я не верю. Он ведь добрый, и ему тоже нелегко. Иногда, как приедет, садится где-нибудь в саду и курит, курит. А иногда плачет. Лапуль...
- А кто этот, ваш "лапуль"? - спросил Тинч.
Айхо непонимающе повела глазами, потом взяла в толк и расхохоталась:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
