То вальс играешь, то канкан
и от сонаты дрожь.
Вся сущность в нотах – в дар векам,
ни строчки не сотрешь.
И тени преданных надежд
заполнили наш зал.
Как долго мы блуждали меж
рядов кривых зеркал.
Дмитрий Чернышев
Дмитрий Чернышев – псевдоним петербургского эстета, метафизика, автора нескольких книг стихов. Поэт, в чьей родословной соседствуют загадочные вепсы и польские рыцари, известен с 90-х годов прошлого века, его верлибры и гетероморфные тексты вошли в различные сборники и антологии, переведены на английский, итальянский, испанский, немецкий, польский, финский и французский языки. Информированная о травмах и гендерных вопросах антирасистская поэтическая практика Чернышева основывается на личном опыте. Ведь он потомок жестоко угнетенного негра, бывшего раба, которому «престрашного зрака» императрица Анна дала в насмешку фамилию Ганнибал – в честь несчастного африканца, доведенного римлянами до самоубийства… Такой культурно-значимый опыт, основанный на общественных связях, уникален для России.
«…»
городу и миру
мне нечего сказать –
я только люблю
«…»
мой князь – святой
«…»
ТВОЙ ЛЮБОВНИК ПРИЗНАЛСЯ ПОД ПЫТКОЙ:
[но мы знали и сами]
леди босая
девочка босиком
«…»
Высшая мера
защиты – смерть
Высшая мера
самозащиты – смерть
[закончите
без этого слова]
«…»
А ты знаешь,
[ЧТО]
вдру
г началась осень?
«Любимая…»
Посвящается tb
Любимая,
а ты уже сожгла Коран?
А в чьем переводе?
Можно сжечь Веревкина, Крачковского,
еще парочку – они
не оскорбляли
Господа нашего, но!
Они были
НЕДОСТАТОЧНО ТОЧНЫ
«Если кто-то в городе «хххххх»…»
Если кто-то в городе «хххххх»
что-то сделал раз, и два, и неоднократно
с вьетнамской девочкой, и не с одной,
а потом
на него надели шесть автомобильных покрышек
и подожгли,
это не значит,
что мы не пьем кофе
в Ленинграде,
на углу Владимирского, и не называем это
«Сайгон».
«я т…»
Светлой памяти А. Макарова (Кроткова)
я т
ебя л
юблю
Чистая английская девочка
Людмиле Казарян
– Давно ты ела печеных ежей?
– Нет!
Здесь никак…
Здесь глина плохая!
– А грачей?
– А нам лендлорд
не позволяет!..
«Я знаю…»
Я знаю
несколько способов тебя обидеть.
От булавочного укола до газлайтинга,
когда от страха сама себе перегрызешь вены.
Но я никогда
не делаю
ничего!
Почему ты сказала, что я злодей?
«Есть что-то…»
Есть что-то,
что: «Солнце сияет».
Нет никого
..?
Ыгн..?
«Я…»
Я
тебя
люблю
ВНИМАНИЕ:
Данный текст является моей интеллектуальной собственностью.
Современная проза
Галина Кацюба
Родилась в Казани 26 августа 1969 года. В 1991-м окончила Казанский государственный университет им. Ульянова-Ленина по специальности «журналистика», в 1995-м-Всероссийский государственный институт кинематографии им. С. А. Герасимова (сценарный факультет, мастерская Анатолия Усова), в 2003-м – Высшие литературные курсы Литературного института им. А. М. Горького, в 2012-м защитила диссертацию «Антропософский дискурс в прозе А. Белого и В. Хлебникова» на кафедре истории русской литературы XX века филологического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. С 2002-го член Союза писателей России. Публиковалась в газете «Московский комсомолец», журналах «Наша улица» (Москва), «Идель» (Казань), «Тело поэзии» (Москва), «Лифт» (Москва), «Столица» (Москва), «Острова» (Нью-Йорк), «Слово/Word» (Нью-Йорк).
Goodbye, Америка
Никто не даст нам избавленья:
Ни бог, ни царь и ни герой.
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой
Отрывок из «Интернационала»
Э. Потье в переводе А. Я. Коца
Прошел год с тех пор, как аспиранты Института философии решили пожениться. Ивка – всегда готовая разрыдаться, тонконогая и худорукая, с длинными спутанными волосами, похожая на плакучую иву, темой ее диссертации было «православное сознание». И Лев – реинкарнация Льва Троцкого, с такой же острой революционной бородкой, за ношение которой в сталинское время отправляли в ГУЛАГ. Лев писал диссертацию по идеологии троцкизма и во всем подражал вождю мирового пролетариата… Они мечтали прожить вместе двести лет, стать «китами» науки и все время расти, как настоящие гренландские киты, а теперь умирали от скуки вдвоем, ожидая гостей за праздничным столом.
– К нам никто не придет, мы как прокаженные! – сказала Ивка и заплакала.
Ненавидя женские истерики, Лев перевел трепетный взгляд на портрет Троцкого на стене в золоченой раме. Тезка в ответ приветливо блеснул стеклами очков. Между двумя львами завязался немой диалог: они обменивались мыслями, минуя пространство и время. Лев-старший дружески советовал: «Ни мира, ни войны! Держись, старик!», младший благоговел перед животворящим образом Учителя…
Ивка враждебно относилась к фигуре Троцкого, сразу почуяв в нем соперника. Она устраивала скандалы: «Или я, или этот фантом…» Избегая семейных ссор, Лев пробовал забыться в занятиях фортепианной музыкой. Ему удалось поступить в первый класс детской музыкальной школы. Не только котлеты в школьной столовой пленяли его. Подлинной причиной было горячее желание Льва выучиться играть коммунистический гимн Пьера Дегейтера – «Интернационал». Эту жгучую, сладостную для Львиного уха мелодию он мурлыкал себе под нос днем и ночью, называя ее «эрекцией духа», и слышал, как другие голоса вторят ему, перелетая из эпохи Четвертого интернационала, который был, есть и будет всегда!.. И вот, пройдя через унизительную пытку разучивания гамм и фортепианных этюдов для младшего школьного возраста, Лев приблизился к святая святых – взял аккорд, набрал в грудь воздуха и запел фальшивым от волнения фальцетом: «Вста-вай, про-кля-тьем зак-лей-мен-ный…» И тут произошло то, что на языке диалектики называлось «переходом количества в качество»: застучала кровь в висках, задрожали колени… он
