отдельными кусками. Придется повозиться…
Со вздохом начинаю осматривать останки разов. Все они по мелочи несли вполне полноценный походный набор: фляги, пластинки рациона, местный боезапас, ульмы с медициной. Немного подумав, нахожу в сторонке нечто вроде походных рюкзаков, но ручной работы, из плоти, а не продукцию тельмахов. К парочке было приторочено что-то вроде скаток из кожи. Вот в них, соединив отрезы в узел, я и сложил останки боевиков Тшира. Его голову я повесил на пояс.
Снова спуск в зал с точкой фокуса или вратами, как я её зову. Мысленно готовлюсь, но ни псионической атаки, ни явления зеленого гоблина не случилось. Да и Макса с химерами нет. Ну и где они?
В тамбуре, гдев оламах плавали сторожевые муты, тоже пусто. В смысле все капсулы раскрыты и пусты. Ни крови, ни тел, ни следов борьбы. Уже интересно. Неужели Макс и их…
— Твой новый приятель больше заслуживает кличку жрун, — слышу я сбоку. Там, за оламом, прятался еще один мут — маленький шпион и любитель печенки.
— Привет, Ури. А ты чего спрятался?
— Да мало ли кто спустится. Ты ведь за Тширом пошел, а он опасный головорез. Был, — замечает разумный монстрик, увидев у меня на поясе голову с приметным шрамом. — Рассказать кому, то не поверят. Нико, кто ты такой?
— Не поверишь, но я в прошлой жизни чужие жизни спасал. Уж извини за такую игру слов.
Да, в языке Таната, что создан для разов, нет такого сложного термина, как тавтология. Тут и эпитета для слова огонь нет. По понятным причинам.
— Так где Макс?
— Где? Этот ненасытный мут убежал вдруг сюда, словно кого-то почуял, и твой приятель меня отпустил. Просил присмотреть. Я подбегаю, а он там снаружи уже четвертую самку вертит…
Так понятно. Мут, которого я пощадил, увидев в его глазах разум, взял на себя всю охрану зала перемещения. И никого не убил, но в каком-то смысле порвал. Вот везучий засранец. И что мне теперь с поручением делать?
Решив, что об этом подумаю потом, подхватываю Ури и мешок с останками. Буду волочить его до ближайшего биореактора. Тяжелый, зараза. А там еще трупы у пролома, да у стойбища кильмов. И всё мне тащить.
Тут я внезапно получаю мысленное сообщение от одного из Хранителей. Шепелявого, как я его назвал. «Угроза шпилю перерождения со стороны диких разов устранена. Вам начислена награда в три тысячи редов. Сумма переведена указанному перерожденному. Оболочка оплачена, готовим извлечение», — гласит сообщение, а потом я получаю еще парочку.
Согласно им, группы мутов подвида химера и шавка были… Чего? Что значит, взяты под контроль? Не за награду спасибо, но понимать бы, а что происходит. Тут я слышу знакомый цокот коготков — шавки. И идут ко мне. Бросаю мешок и принимаю боевую стойку.
Однако вскоре я опускаю руки, наблюдая невероятную картину. Мимо меня идет шеренга шавок, которые чуть не съели меня после второго перерождения. На меня они не отвлекаются. А ведет их уже знакомый мне мут — химера. Тварь с кошачьей мордой имеет взъерошенный вид, защитные пластины дыбом, но рожа… Хочется дать ей что-нибудь кислое. НУ, чтобы невидеть эту довольную донельзя морду.
— Макс — самец! — замечает Ури, который сидит у меня на плече. Тем временем шавки их мамка уже скрылись за поворотом.
— Угу, — только и могу я произнести.
Тут приходит еще одно сообщение от Ворчуна. Сектор закрыт, он пускает нанижние ярусы антивирус. Там у спуска как раз стоит мой знакомы, а вместе с ним самки, что выполняли роль сторожей, а также еще шавки. Видимо ждут только тех, кого я видел. Понятно, почему шпиль стал безопасен.
Раз так, то я бросаю мешок у входа в зал с оламами и иду к кильму. Спокойно спускаюсь вниз, нахожу нужный церебрал, забираю и возвращаюсь обратно. Где биореактор, мне покажет Шепелявый. Когда освободится. Сейчас он будет занят.
Вхожу в знакомый зал и кидаю костному жуку шарик церебрала.
— Держи. Только не заболтай меня.
На плече хихикает Ури, а в голове Дим. Монстрика я оставляю у оламов и говорю ждать. Предупреждаю, что скоро мы отправимся на встречу с его приятелем Хауфи. От этих слов лысый чебурашка даже заулыбался. Он подождет меня тут, так как я не хочу, чтобы он слышал следующий разговор.
Прохожу мимо Олама, где начинает подергиваться обнаженное женское тело. Лицом девушка внутри отдаленно похожа и на прошлую оболочку Тэй, но больше похожа на кое-кого другого. В капсуле клонирования идет процесс пробуждения той, кто больше тридцати пяти оборотов назад умерла на Тау-137 — лейтенанта Валери Бастьен.
Вот и комната формовщика. В сторону расходится мембрана входа. В олдире уже никого. Да и вещи, плащи шляпа, рядом не лежат.
— Так и знал, что это твоих лап дело, Нико. Может расскажешь, а какого тут происходит? И вообще, где я?
Стрелок стоит справа от входа. Он уже одет, а в его руке двуствольный пистолет-лем. И чего он опять целится мне в голову?
Глава 3
— То есть мой подарок тебе не интересен? — говорю я на английском языке, поднимая перед собой левую руку, в которой зажата голова Тшира. Правая чуть согнута и прижата к телу. Сделать шаг в сторону и выпустить из неё в Стрелка тойль — один миг.
Но Стрелок повёл себя иначе. Не знаю, что именно его удивило, голова его врага или родная речь, но он дёрнулся, поднял ствол, а потом и вовсе убрал его в кобуру. Выглядел этот ковбой так себе. Хотя по маскоподобному лицу нельзя читать эмоции, язык тела говорил за себя.
— Я думал, что он меня какими-то наркотиками накачал. — Тут, понятное дело, подразумевался Дарга. — Этот язык… Ты его знаешь? И ты узнал плащ. То есть…
Стрелок, этот ранее уверенный в себе наёмник, был растерян. Пока он собирался с мыслями, я выслушал безмолвный доклад формовщика. Хвала телепатии, что его услышал лишь я, а благодаря маске димортула, моя челюсть не упала, пробив пол. То, что я услышал, касалось результатов лечения моего собеседника и особенностей его тела. Понятно теперь, как он без головы выжил.
Нет, он не ряженный. Стрелок полон сюрпризов, а ещё тузов в рукаве. И не только там. Моя память после посещения зоны врат, мысленного путешествия к моему родному телу, а также
