один пазл в мозаику, которая, кажется, вот-вот сложится во внятную картинку.
— В общем, надо в город идти, — закурив ещё одну сигарету, сделал вывод брат и повернулся к Сергею. — Венере, как я понял, уже домой хочется. Вот возьмёшь её, Вовку, и прогуляешься до конечной автобуса. Насколько я помню, там есть телефон-автомат. С него и позвонишь на «ноль два». На крайний случай, где-нибудь в магазине попросишь позвонить: ситуация-то чрезвычайная, должны разрешить. А получится — обзвонишь и раздолбаев, которые не пришли нас менять, и Барисыча. Напомнишь, что его тут Наташа с Васей ждут. Телефоны помнишь?
— Ага. Щас, только сигареты возьму.
— На всякий пожарный, купите какой-нибудь жратвы.
— Купим.
— А мы как? — жалобно спросила Наталья.
— Сидите и ждите, когда Рустам приедет. Он вас мне поручил, ему я вас и сдам. А если у него не получается приехать, то Вовка вас проводит: ему всё равно на вокзал вечером пилить, вот и усадит вас в трамвай.
Шли довольно быстрым шагом. Настолько быстрым, насколько позволяла невысокая, коротконогая подруга Серёги.
— О, птица! Слышали? — резко остановился Сергей, когда мы уже почти прошли лесок. — Значит, всё-таки не все они передохли.
А ведь верно! Пока мы топали по дороге через лес, я не слышал ни единого щебетания, карканья или «причитания» чаек, с лёгкостью залетающих и сюда. А вот парочку трупиков птах на обочине дорожки видел.
Жилая застройка встретила нас гробовой тишиной. Ни шума машин, ни лая собак, ни петушиного пения. Из человеческих голосов — только какие-то пьяные вопли из двора одного из домов. Зато на конечной автобуса какие-то ухари споро тащили ящики со спиртным из киоска с расхлёстанным витринным стеклом.
— Вы чё, мужики, решили автобуса дожидаться? — заржал один из них, поставив ящик в багажный отсек ржавенького «москвичонка-каблучка».
— Решили. А вы не рискуете, бомбя «точку» прямо на глазах у милиции? — мотнул я головой в сторону милицейского «уазика», виднеющегося примерно в сотне метров.
— Ха-ха-ха! — заржал тот. — Ты что, с Луны свалился? Нету больше ни ментов, ни рейсовых автобусов. Да и народа в городе едва ли один из десяти остался.
— Что?
— Вот то! — посерьёзнел мужчина лет тридцати. — Вымерли все. Не знаю, что за хрень случилась, а только те, кто этой ночью бухой был, утром и проснулись. Вы ведь, небось, тоже с вечера квасили?
— Ну, было дело…
— Вот потому и живые. А все эти язвенники и трезвенники, в отличие от нас, бухариков, кони двинули. Так что, не зря один мой кореш говорит: надо пить. И пить надо всегда!
— Слушай, ты про то, что люди поумирали, не шутишь? — не поверил я своим ушам.
— Да какие уж шутки! — махнул рукой грабитель. — Вон, Зарипка на своём рыдване даже в центр с утра сгонял. Не поверишь: там даже на улицах покойники лежат. А уж магазины там бомбят на промышленной основе. Все эти ювелирки, бутики, магазины электроники обносят, только шум стоит. Идиоты! Бухлом надо затариваться, продуктами и «стволами». Мы, вон, тот самый «уазик» уже почистили. И вам тоже советуем наведаться за оружием хотя бы в школу МВД, пока народ не расчухал, что там оружейку можно бомбануть.
— А это… «вымирание» только в Уфе или в окрестностях тоже?
— Да хрен его знает. Мы ещё никого из приезжих из дальних окрестностей не видели. Говорят, на трассе жопа: куча машин с дороги слетела, побилось — море. Вон, даже в аэропорту самолёт, заходивший на посадку, вчера вечером рухнул.
— А поезда? Мне сегодня край надо уехать поездом, чтобы завтра на работе быть, — приврал я.
— Забудь! На вокзале грузовой поезд в стоящий состав влетел на полном ходу. Там сейчас такой бешбармак! И это ещё до того, как электричество в контактной сети пропало. Если по Софьи Перовской до горки дойдёте, то увидите, что на мосту через Белую поезд стоит. Я думаю, если бы это только в Уфе случилось, сюда бы уж давно гражданская оборона, вояки и омоновцы со всей России набежали. Вон, нефтеперерабатывающий завод горит, а его даже тушить некому. Тем же, кто на дежурстве в пожарной части был, пить нельзя, вот они и вымерли, как мамонты, и теперь там всё пластает.
— Всё, Лёнька! Я всё бухло выгреб, — сообщил разговорчивому грабителю напарник. — Поехали. Нам до вечера надо ещё хотя бы столько же привезти.
— Ну, бывайте, ребята. И помните: надо пить!
— Что делать будем? — спросил меня Сергей, который слышал почти весь разговор, поскольку телефон-автомат тоже не работал.
Сложный вопрос. Ситуацию мародёры, конечно, чуток прояснили. Но хотелось бы и самому убедиться, что они не соврали.
— Я в общагу не поеду! — объявила Венера. — Там хоть половина людей в субботу вечером была «на рогах», но вторая-то половина трезвая. А я покойников ужас, как боюсь.
Фрагмент 4
7
Вот и последний пазл лёг на своё место в мозаике: всё-таки это магнитная супер-буря, почему-то пощадившая только пьяных. Она и электронику пожгла, и электромеханические часы остановила, и перегрузку в воздушных линиях электроснабжения устроила. Я уже молчу про светящиеся выключенные лампочки, что говорит об очень, очень солидном электромагнитном поле. И причиной таких аварий, как столкновения поездов на вокзале и машин на трассе, падения самолёта и пожара на нефтеперерабатывающем заводе стала — наверняка ведь какая-то автоматика отказало, вот и полыхнуло. И тот самый буксир с баржей, скорее всего, из-за неё управление потерял. Похоже, потому, что экипаж не выдержал электромагнитного удара.
А значит, хрен мне, а не поезд до дома. Прав тот самый Лёня-грабитель: если бы такое было только в Уфе, то сюда бы уже войска нагнали. Похоже, придётся приспосабливаться к создавшейся ситуации и выживать именно здесь. Но сначала — всё-таки удостовериться в том, что мне не соврали.
Нет, не готов я мародёрить. Морально не готов. Поэтому к «уазику» патрульно-постовой службы направлялся с твёрдой уверенностью: если в машине будут трупы, то придётся искать какую-нибудь другую колымагу без хозяина. Хрен с ним, пусть придётся обходиться без ключа, замыкая провода, чтобы её завести, но это я делать умею: всё-таки куча родственников шоферит много лет.
Повезло. Весь экипаж, «освобождённый» от пистолетов и короткоствольных автоматов, аккуратно вынули из салона и сложили рядком на
