прекрасно подошел бы диктору на радио.
Мияби рядом со мной всплакнула, растроганная красотой момента. А я бы, пожалуй, присоединился в этой битве к партизанскому отряду, возглавляемому Ринне-тян. Ни грана искренности в извинении не услышал.
Глава 4
Внутри меня, может быть, и скрывается циничный детектор лжи, но Цуцуи Хана не такая. Она единым порывом кинулась на шею бывшему мужу, а что там у них происходило дальше, мне помешал подсмотреть громадный букет. По характерным звукам угадывались поцелуи.
Буду ли я хорошо себя чувствовать, зная, что добрую женщину, воспитавшую отличных дочерей, обманывает ее бывший муж? Но и вот так в лицо заявить Цуцуи Субару о том, что он врет и никакого раскаяния нет, тоже ведь невозможно. Хотя бы потому, что и Мияби уже отца обнимает, рассказывая ему, как скучала всё это время. Вступлю в схватку открыто, как образцовый самурай, и, вполне возможно, докажу свою правоту, но скандал будет огромный, а моя девушка сильно расстроится. Нужно ли мне такое? Конечно нет. Наша с Ринне-тян коалиция победит, не сделав ни одного выстрела.
— Дочка моя, какая же ты большая выросла! А красивая какая! Уже тебя на спине не покатаю, ты на голову меня выше, — звучало из-за барьера в виде двух женщин и одного букета. Хотя бы тут без обмана. — Я понимаю, что никакими подарками пять лет разлуки не отменить, поэтому, пожалуйста, возьми это по причине, что у нашей семьи должно быть всё самое лучшее.
Шуршание пакетов, видимо с подарками и удивленное восклицание:
— Папа, не стоило, это же так дорого!
— Не для твоего отца, моя милая звездочка. Я потратил эти пять лет на то, чтобы достичь успеха и вернуться не с пустыми руками. Старался изо всех сил, с целью стать человеком, с которым твоей матери будет не стыдно находиться рядом, — ложь! Вот буквально каждое слово пронизано обманом. Имею ли я моральное право проявлять недовольство? Конечно, да! Я, может быть, и сам обманщик с момента появления Хидео-сана, но очень стараюсь себя контролировать и близким без крайней необходимости не врать.
Наконец, затор в прихожей рассосался. Субару-сан снял туфли, переобулся в тапочки, которые ему подала Хана-сан и зашел в гостиную.
— Папа, разреши тебе представить Нииду Макото, мы с ним встречаемся. Макото, а это мой отец, Цуцуи Субару.
На долю секунды мне почудилось, что в комнату Хидео-сан зашел. Конечно же нет, но типаж внешности тот же самый. Невысокий даже по стандартам нашей страны, худой, с красивым лицом и аккуратно уложенными в модельную прическу не без помощи геля или лака густыми темными волосами. Внешность телезвезды, с какой было бы сподручно вести шоу на кабельном канале. Сразу ясно, откуда у моей девушки настолько удачная генетика. Она красавица не только в маму, но и в папу. И, возможно, набор хромосом — это всё хорошее, что отец смог дать дочерям. И костюм у будущего тестя получше моего, сшитый на заказ. Темно-синий, в мелкую белую полоску. Очень похожий я видел на премьер-министре.
— Приятно с вами познакомиться, Цуцуи-сан, пожалуйста, будьте благосклонны ко мне, — вскочил я с дивана и низко поклонился. Примерно так же, как своему начальнику. Бывшему. С Ашино-саном мы общаемся очень неформально. С Окане-куном тоже. Если свидетелей поблизости нет.
Соврал? Не совсем. Это скорее лицемерие. Проявление вежливости потому, что так принято, а не из настоящего уважения к собеседнику. Ну и забегать вперед, пожалуй, не стоит. Первое впечатление о человеке не всегда правильное. Пока я буду придумывать способ защитить своих близких от Субару-сана, не став при этом выглядеть в их глазах хуже, у него будет время, чтобы себя проявить и реабилитироваться.
— Видел вас в рекламном буклете благотворительного фонда, молодой человек. Считаю, что вы делаете очень важное дело, — ложь! — Я не считаю себя в праве хоть как-то влиять на выбор моей дочерью спутника жизни, — ложь! — Но все-таки, как беспокоящийся отец, я хотел бы с вами позже обстоятельно поговорить о ваших намерениях и планах на будущее, — ложь! По большей части. Тот самый разговор наверняка состоится, но никакого родительского беспокойства и в помине нет. Вот и кто тут у нас чудовище?
— Конечно, Цуцуи-сан, в любое удобное вам время, — поклонился я еще раз.
— Но что-то я не вижу самого важного члена семьи. Где же малышка Ринне-тян? Кому я покупал Барби и новейшую игровую консоль?
Он это что, серьезно? Попробовал представить обеих девочек устраивающими чаепитие с куклами. Не смог. А вот приставка — уже тот подарок, который способен подкупить ребенка. Я в свои четырнадцать бы такому порадовался искренне.
— Ринне! Спускайся сюда, папа пришел! — позвала Хана-сан, причем в её тон, кроме уже знакомых радостных ноток, подмешалось и что-то из разряда «живо сюда, пока не влетело».
Публичный подростковый бунт не произошел. Выглядящая мрачной школьница покинула свою комнату и к нам присоединилась. Пакеты с подарками равнодушно переложила на журнальный столик, не заглянув в них.
— Не дуйся, мой маленький колокольчик, папка вернулся и никогда больше вас не оставит, — ложь! — Я знаю, как вам было нелегко без меня все эти годы, но всё произошло для блага семьи.
Пожалуй, мне стоит прекратить мысленно фиксировать, когда именно будущий тесть обманывает. Узнать, что Субару-сан врет, предельно просто. Характерные признаки — он открывает рот и губы шевелятся. Очень избитая и банальная шутка, предельно точно подходит под ситуацию.
Украдкой показал Ринне-тян большой палец и подмигнул, намекая, что всё у меня под контролем, чем сумел вернуть на детское личико подобие улыбки. Конечно же, «счастливый отец» принял промелькнувший признак радости на свой счет.
— Теперь, когда все собрались вместе, позвольте мне сказать главное. Эти долгие пять лет я ни на секунду не забывал о вас. Кроме тебя, Макото-сан, ты в нашей семье человек новый. Нами, взрослыми, было сделано множество ошибок, какие отразились на детях. Недопустимо и требует немедленного исправления. Моя дорогая Хана, позволишь ли ты мне дать второй шанс нашим отношениям?
Субару-сан встал на одно колено и протянул бывшей жене кольцо, извлеченное из кармана пиджака. Демонстративный жест в западном стиле. У нас в стране Ямато так поступать не очень принято.
— Я хочу снова быть частью нашей семьи. Примешь ли ты меня? — не поднимая взгляда, соврал мой потенциальный тесть.
Я же всё понял уже по глазам Ханы-сан. Никакие протесты дочери во внимание приняты не станут.
— Мама подумает, — объявила Ринне, вызвав тень недовольства на лице отца, скорее всего, замеченную одним лишь
