Последняя женщина, которую я целовал, и к которой что-то чувствовал, сейчас была мертва, а её портрет висел у меня над камином. Напоминание о том, каким дьявольским монстром я стал. Она не смогла со мной справиться. Я трахался так же, как сражался: грязно, жёстко и беспощадно. Со мной не хотят сближаться. Я не хороший мужчина, и мне плевать на всех. Я из тех, кого зовут, когда нужно что-то сделать без лишних вопросов. Я ничего не спрашиваю, не комментирую и могу сделать так, что человек исчезает без малейшего следа. Меня боятся остальные демоны. Я скрываюсь в тени, выслеживаю своих жертв и убиваю прежде, чем они даже понимали, что я появился.
Моего приближения никто не видел, только если я сам этого не захочу. Мне нравилось убивать — этот едва уловимый всплеск адреналина напоминал о том, кто я и что. И лишь эту эмоцию я переживал.
В Магдалене столько тьмы… Я видел такое лишь однажды. Тьма, которая скользила прямо под поверхностью и несла смерть. Магдалена немного сломлена, и всё равно во взгляде есть свет, который я не мог проигнорировать. Она выглядела неуверенно, стоя у входной двери на вечеринке. Я чувствовал её страх и знал, что она едва не сбежала. Но не мог этого допустить, потому что желал вначале её отведать. Магдалена — огонь для моего льда, солнце для моей луны, кружево для моей парчи… Мы с ней полярные противоположности, которые не должны притягиваться.
В момент, когда я её поцеловал, забыл, где я и что там делал. Я был с ней нежен, хотя совсем не такой. Я ломаю кости, уничтожаю миры. Я злодей, а не чёртов герой, но до сих пор не попробовал её кровь… долбаный идиот. Я ушёл, приходя в себя только внутри особняка. Магдалена и не догадывалась, что я шёл за ней по пятам, преследуя жертву. Когда она вышла в сад, я направился за ней, наблюдая. В миг, когда она ушла с вечеринки, стала моей добычей. Жертвой. Все должно было кончиться ещё на первом поцелуе. Но я захотел ещё раз её вкусить, и попробовать её кровь, дабы понять, что не она моя цель… И проблема была бы решена. Но нет… Мне нужно овладеть ею, услышать, как она выкрикивает моё имя. Чувствовать, как наши тела соприкасаются, превращая Магдалену в стонущую, расслабленную кучу костей.
Её сестра тоже не подходила, но близнецы в ковенах так редки. Мне нужно узнать, почему они родились именно сейчас и почему так похожи на неё.
Катарина любила игры, но больше обожала свой жалкий ковен. Она приплетала его в каждое перерождение в нашей запутанной игре в месть.
Я почти уверен, что это имение построил один из потомков её семьи, так же как и лабиринт, в котором я почти трахнул Магдалену.
Каким-то образом я знал, что одного раза будет мало. В тот момент, когда она попятилась, во мне проснулось высокомерие. Я увидел, как в её глазах появилось понимание того, какой перед ней хрен, и как проснулась её внутренняя стерва.
Я улыбнулся, понимая, что она хотела проложить между нами расстояние, как и я. Мне просто необходимо было находиться подальше от её мягких изгибов, и нужно время, чтоб напомнить себе, что на кону.
Я никому не показывал монстра, которым стал. Наоборот, казался порядочным и учтивым… успокаивая ведьм, чтобы они чувствовали себя в безопасности, хотя это не так. Они думали, что я всего лишь человек. Я был так чертовски от этого далёк. Большинство думало, что я правая рука Люцифера, но я был намного выше. Время для меня не имело значения. Миры погибали — мы нет, и продолжали двигаться дальше, эволюционировали, наращивали силу и повторяли всё снова и снова. И если я хотел эту маленькую девчонку — это конец. Я — самый страшный монстр, нынче живущий в этом мире, и миленькая крошка-ведьма, в которой даже не пробудились силы? Убого. Я предпочёл верить, что меня манил её запах, от которого член стоял по стойке смирно. Её нужно оттрахать так, что тело расплавиться. Что разум перестанет различать, где заканчивается боль и начинается удовольствие. Все всегда кричали и просили большего, и мне это нравилось, как и их мольбы, и торги со мной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я никого не щадил, не щажу и не стану щадить.
Я наблюдал за ней, уходящей с крыльца и не подозревающей, что за каждым её движением следит монстр. Она шла одна и босиком, а юбка задрана, обнажая кремовую плоть. Она остановилась на полпути к коттеджу и осмотрелась, будто чувствовала, что за ней наблюдают. Могла ли она меня почувствовать? Она склонила голову на бок и прислушалась, смотря туда, где я стоял в тени.
Какого чёрта? Она ещё не прошла Вознесение, и, чёрт возьми, не могла меня чувствовать, но смотрела в тени, откуда я наблюдал за ней. Так легко поманить пальцем и прошептать слова принуждения, чтобы привести её прямо к моей входной двери.
Она отличалась ото всех в ковене, с кем мне довелось встретиться… умнее. Она сначала вырвалась, потому что внутри есть чёткий моральный компас. А мне нравится владеть вещами, превращая их в бездумных и моих.
В этом случае она была бы бездумна; но сначала выдержала бы адскую битву. Сегодня она хотела выбросить этот моральный компас и трахаться, как животные, на грязной земле собственного поместья; я чувствовал это.
Она отстранилась. Меня это взбесило. Никто прежде меня не отвергал. Всё заканчивалось именно так, как хотел я.
Она снова начала двигаться, широко раскрыв глаза, словно искала что-то. Меня? Я скользнул взглядом по изгибам её гибкого тела. Она стройная, даже миниатюрная, определённо не в моём вкусе — адски хрупкая.
Мне нравились женщины, способные справиться с тем, что я им давал, чтобы я не боялся сломать их, хотя, чёрт возьми, было плевать сломаются они или нет. Груди у Магдалены маленькие, в лучшем случае горсть для моих больших рук. Мне же нравились большая, потому что наслаждался смотреть, как они подпрыгивают, когда я вонзаюсь в тело женщины. А соски должны лишь от одного прикосновения становиться твёрже камня. Дьявол. А ещё у Магдалены слишком узкие бёдра.
И всё же, в голове проигрывалось видение, как Магдалена задрала задницу, пока я вколачиваюсь в её плоть. Почему? Я свихнулся?
Будет ли Магдалена такой же, как все, кого я трахал прежде? Потеряет ли маленькую частичку души, когда в итоге я разобью её вдребезги? Поймёт ли что пропала, трахаясь с кем-то вроде меня? Другие никогда не понимали; тупые как пробки. Только одна почувствовала вмешательство, и заплатила за это. Восстала против меня, но я поймал её и… не будем об этом. Член твердеет, демон зашевелился. Там темно.
Ведьмы отличаются от людей, и мне это нравилось. Этика у сучек отсутствовала. Они в таком же дерьме, как и я. Они размножались и часто выкидывали своего партнёра, как грёбаный мусор.
Ведьмы умны и добирались до сути. Никакой суеты, никакой суматохи. Раздвинь хорошенькие ножки, потрахайся пару дней, чтобы породить следующее поколение, а потом закончи всё так же быстро, как и начала. Получила силу, зачала ребёнка и пошла дальше. Даже те, кто находил супруга шли дальше. Возможно, поэтому у этой маленькой девчонки хватило наглости посмотреть мне в глаза, когда большинство взрослых мужчин не могли. Большинство знало, что они смотрят на смерть в человеческом обличье, и всё же она смотрела на меня без страха. Дерзко, даже для ведьмы.
Мне нравилось, как она двигалась. Медленно и уверенно, она искала зло в тени, оглядываясь, внимательно за всем наблюдая. Большинство бы этого не заметили, но не я. Она аккуратна в своей жизни, и все же так слаба рядом со мной.
Она схватила меня за член. Это нечто большее, чем химия. Взрывные, катастрофические события развернулись прежде, чем она выпустила его. Я позволил этому случиться, возбудился, прежде чем она отпустила мой член… и Магдалена почувствовала это. Хотя не вздрогнула ни от размера, ни от самого факта, что держала в руках. В этот момент, я кое-что понял. Первое, она неопытна в сексе. Нельзя не заметить налитый член. И второе она не девственница, как многие хнычущие сучки на вечеринке. Она трахалась, и для неё это стало тем ещё разочарованием. Я найду и убью ублюдка. Сделаю женщинам этого мира одолжение. Никто не трогал то, чего хотел я, или то, чем я планировал владеть, даже если не планировал оставить это себе.
