Этот оказался самым тяжелым. Я едва-едва двигался, едва-едва видел, едва-едва дышал. Моя кожа заледенела, потом вскипела. А на плечи мне, похоже, свалилась сама вселенная.
Я сосредотачивался на каждом шаге. До тех пор, пока я продолжаю двигаться, я приближаюсь к своей цели. Пускай по дюйму, но я продолжаю идти...
Я почти не видел Узор. Не в состоянии дышать, я потратил остаток сил на последний шаг.
А потом все кончилось. Я это сделал. Я прошел мой Огненный Путь. Узор моей крови.
У меня дрожали ноги. Собрав последние капли сил, о наличии которых я и сам не подозревал, я, спотыкаясь и пошатываясь, подошел к отцу.
– Отец! – позвал я. Получился слабый шепот. – Может, поможешь мне выбраться отсюда?
Он не пошевелился. Я как-то умудрился присесть рядом, потом перевернуть его. Я осмотрел его, проверяя, нет ли ран, но ничего не обнаружил – во всяком случае, ничего серьезнее небольшого синяка на руке.
– Отец, что случилось?
Его губы медленно зашевелились. Кажется, он пытался что-то сказать.
Я наклонился, пытаясь расслышать, что он говорит. Он повторял нечто вроде «теллопс... теллопс... теллопс...».
– Теллопс? – сердито спросил я. – А это, черт побери, еще что такое?
Невидящий взгляд отца был устремлен куда-то вдаль. Его губы продолжали шевелиться. Судя по всему, он меня не слышал. Да что же с ним такое?
– Ну давай, па! – сказал я и встряхнул его. – Очнись! Я не смогу сам вытащить тебя отсюда! Папа!
И снова никакого ответа.
Ухватив отца под мышки, я кое-как поднял его. Может, если заставить его встать и двигаться, он придет в себя? Его голова упала на грудь. Когда я забросил его руку себе на плечо, он повис на мне мертвым грузом. Он даже не пытался держаться на ногах.
– Внимание! – рявкнул я, словно солдат, обучающий новобранцев. – Солдаты, смирно! Шагом марш!
Лично на меня это бы подействовало, как бы паршиво я себя ни чувствовал: за бытность мою солдатом армии короля Эльнара в меня намертво вколотили повиновение приказам. Без этого из меня не получилось бы лейтенанта.
– Отец! – настойчиво позвал я. – Мне нужно, чтобы ты сейчас же очнулся! Отец!
Я еще раз встряхнул его, но он лишь повис на мне. Просто замечательно. Интересно, а хуже бывает?
Решив, что ничего другого мне не остается, я ударил его по щеке. Отец моргнул и застонал. Потом вдруг быстро заморгал. Похоже, он достаточно вышел из ступора, чтобы повернуть голову в мою сторону.
– Ты стоять можешь? – спросил я.
– Не... настоящий... – пробормотал он.
– Я-то как раз настоящий. Это же я – Оберон.
– Воображаемый...
Я еще раз ударил его по лицу, так, чтобы чувствовалось. Кажется, он еще малость пришел в себя.
– Посмотри на меня! – приказал я. – Па, ты можешь стоять? Тебе надо помогать идти?
Что-то бормоча, он вырвался у меня из рук. На миг он зашатался, но потом, похоже, задействовал какие-то внутренние резервы сил. Он выпрямился и встал словно бы по стойке «смирно»; на лице его промелькнуло странное, какое-то озадаченное выражение.
– Где?.. – прошептал он.
– На Огненном Пути, – сказал я. – Знаешь, как отсюда выйти?
– Путь? Узор... да...
– Отлично. Ты вспомнил. – Я повернулся и взглянул на мерцающий Путь, которым только что прошел. Со всеми поворотами и изгибами он казался куда длиннее, чем я подумал сперва. – Может, если ты начнешь двигаться, будет легче? – спросил я. – Ты идти можешь? Я не уверен, что смогу вынести тебя.
Тут меня встревожил еле слышный шорох стали, покидающей ножны. Я мгновенно метнулся влево, уйдя в кувырок. И тут же вскочил, приняв боевую стойку.
Я успел вовремя – отец достал свой меч и сделал выпад. Если б я не поторопился, он проткнул бы меня насквозь.
– Теллопс! – взревел он, двинувшись в мою сторону. Взгляд у него был полубезумный. – Никогда больше!
4
– Папа! – воскликнул я, отступая. Он что, совсем свихнулся? Или он меня не узнает? – Это же я, Оберон, твой сын! Папа!
Он испустил вопль и снова сделал выпад. К счастью, ему едва хватало сил удержать меч. Я отбил клинок рукой, прорвался вплотную и изо всех сил врезал ему по голове. От удара мою руку пронзила острая боль, а отца аж развернуло.
Этого удара хватило бы, чтобы нокаутировать или даже убить обычного человека. Но не моего отца. Да, он был оглушен и опустил меч, так что тот скрежетнул по камню, но он тут же оправился и со стоном ринулся на меня, полосуя воздух.
– Папа, глянь, это же я! – воззвал я, уклоняясь от ударов. Мне как-то удавалось сохранять самообладание. Я понимал, что он сейчас ничего не соображает. Надо просто добиться, чтобы он понял, что происходит.
Отец пошатнулся, заворчал и поднял меч; похоже, он собирался с силами для очередного рывка.
– Почему ты это делаешь? – настойчиво спросил я. – Подумай, па! Причины, какие причины?
На этот раз он ухватил рукоять обеими руками и кинулся прямо на меня. Исключительно неуклюжий шаг; ни один опытный фехтовальщик такого бы не сделал, будучи в здравом уме.
Легко скользнув в сторону, я еще раз врезал ему по голове. Он споткнулся, развернулся и нанес рубящий удар по мне. Промахнулся на несколько футов.
– Проклятый Теллопс, – пробормотал отец.
– Что такое Теллопс? – спросил я. – Объясни, папа!
Он зашатался и едва не упал. Я получил возможность вытащить собственный меч. Хоть он мне и отец, но ничего другого мне не оставалось. Я не мог просто стоять и позволять ему снова и снова набрасываться на меня. Одного хорошего удара может оказаться достаточно.
– Не делай, – пробормотал он. – Не делай.
– Чего не делать? – спросил я.
Он тряхнул головой и снова кинулся прямо на меня.
На этот раз сталь зазвенела о сталь. Я намеревался быстренько обезоружить его, но, когда наши клинки скрестились, к отцу вернулись силы. Он отшвырнул меня, а потом разразился стремительной серией двойных финтов и выпадов, которые мне едва удалось отбить.
– Отец! Прекрати!
– Хватит обманов! – выкрикнул он.
– Это не обман! Это я, Оберон!
– Теллопс!
Ну все, довольно. Я осторожно отступал, не отрывая взгляда от острия его меча. Он метался из стороны в сторону, словно оса, готовая ужалить.
– Я не хочу причинять тебе вред, – сказал я. – Но придется, если ты будешь продолжать в том же духе!
Он сделал ложный выпад, потом нанес рубящий удар мне в голову. Я парировал, отступил и отбил очередной удар. Отец усилил натиск. На этот раз он пустил в ход сложную серию финтов и ударов. Даже свихнувшись, он оставался величайшим фехтовальщиком изо всех, кого я видел.
Он таки пролил первую кровь. На быстром ответе с ударом он прошел через мою защиту и оставил мне отметину на тыльной стороне правого запястья. Я даже не увидел, как это произошло. Секунду спустя он рассек мне правое предплечье. Жизни это не угрожало, но из руки хлынула кровь. Несколько секунд – и я не смогу как следует держать меч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
