Читаем без скачивания Принцип неопределенности - Олег Лукьянов

- Ну что ж, подведем итоги, - сказал "актер" с ноткой явного удовлетворения (бокал снова стал пуст). - Высокие научные знания вы считаете опасными, от рога изобилия отказались, власть над людьми вас отталкивает. Только огорчаетесь вы напрасно, Анатолий Николаевич: вы поступили совершенно правильно, отказавшись от моей помощи.

Профессор с удивлением и недоверием посмотрел на собеседника.

Глава 7

В ночном небе вспыхнула молния. От удара грома дрогнули стекла. Окно со стуком распахнулось, и в помещение, пузыря занавеси, ворвался свежий грозовой вихрь.

Вихрь-грубиян слизнул со стола салфетку с решением задачи и понес в зал, выгнув как парус. Профессор бросился за драгоценным документом, едва не сбив с ног проходившую мимо официантку. Он поймал белый треугольничек прямо перед носом какого-то гривастого усача. Тот качнулся на стуле и пьяно погрозил пальцем перед собой: - Пап-паша...

В углу грянул оркестр, как бы подчеркивая всю нереальность происходящего. Публика зашевелилась, вылезая из-за столов. Задвигались танцующие пары. Анатолий Николаевич аккуратно сложил салфетку и, сунув в карман, вернулся на место.

"Актер" вытянулся на цыпочках у окна, пытаясь справиться с неподдающимся шпингалетом. Край его рубашки вылез из-за пояса, проглядывая в разрезе пиджака, и эта маленькая банальная деталь, бросившаяся в глаза профессору, только усилила состояние хаоса и бестолковщины, в котором он находился. Вот ведь абсурд! Вот нелепица! Нафантазировали бог знает чего, понаписали горы умных и глупых книжек, нагородили эвересты слов, а вышло так. В каком-то дурацком ресторане, в случайной точке земного шара происходит событие невероятного значения для человечества. И никто об этом не подозревает. Ничего не случилось - танцуют, пьют. И не с кем посоветоваться. Выйти к микрофону, объявить?

Глупо. Да и нельзя. Теперь все решает ОН...

Черные стекла быстро покрывались искрящимися дождевыми стрелами. "Актер" задернул штору и сел в свое кресло.

- "Пронеслась гроза седая, разлетевшись по лазури. Только дышит зыбь морская, не опомнится от бури", - продекламировал он, наливая себе в бокал лимонада. - Будете?

- Да, пожалуй, - кивнул профессор. Ему что-то все время хотелось пить.

"Актер" опрокинул бутылку над бокалом и ловко отнял, когда жидкость дошла до краев.

- Фет, между прочим, был не только хорошим поэтом, но и тонким философом. Эта сторона его личности, к сожалению, мало знакома любителям поэзии.

Он откинулся в кресле с бокалом в руках и отпил немного лимонада, щурясь от удовольствия.

- Я полагаю, вам, ученым, есть чему поучиться у поэтов. У вас не кружится голова от сознания непостижимости бесконечного, вас не мучает, как поэтов, потребность в цельном мироощущении. Примат логики над чувством кажется вам чем-то само собой разумеющимся, и вы можете спокойно умереть с мыслью, что совершили еще один шажок по бесконечной лестнице познания.

- По-моему, это единственно трезвый подход к проблеме бытия.

- Вы так думаете? Плохо же вы знаете человеческое племя, Анатолий Николаевич. Мироощущение и мировоззрение - суть две равноценные формы связи человека с миром, и опасно приносить одно в жертву другому... Впрочем, мы несколько ушли от темы. Вот вы пытались доказать, что разуму, значительно превосходящему человеческий, не может быть до него дела.

- Теперь вижу, что ошибался.

- О нет, вы не ошибались, - "актер" медленно покачал головой. - Вы были совершенно правы. Совершенно.

Анатолий Николаевич поставил на стол недопитый бокал и приготовился к главному, которое, он понял, должно было начаться только сейчас. "Актер", уютно устроившись в кресле, долго и неподвижно смотрел на профессора, так что тот, чувствуя неловкость, закашлял в кулак.

- Ваша лаборатория пытается решить загадку человеческого сознания, кажется, так? - сказал он наконец.

- Так, - подтвердил Анатолий Николаевич, приходя в состояние тревожной настороженности.

- И, будучи на уровне современных философских идей, вы сразу же отказались от представлений, что сознание - всего лишь сумма нейрофизиологических процессов, протекающих в нервных клетках мозга.

- Да, подобные представления давно устарели, они слишком механистичны. Импульсы в коре, вызванные сигналами от органов чувств, - это своего рода изображение на экране, а наше "я", фиксируемое сознанием, - как бы зритель, который его рассматривает.

- И вы ищете этого таинственного зрителя?

- Да... пожалуй. Мы пытаемся разобраться в самой сущности феномена сознания, выявить фундаментальные характеристики, обнаружение которых открыло бы принципиальные пути для его воспроизведения.

- Вы занимаетесь бессмысленной работой, Анатолий Николаевич. Вы даже вообразить себе не можете, что ищете. Ваши эксперименты при всей их высокой технической оснащенности весьма похожи на попытки ребенка поймать руками солнечный зайчик.

Эти слова, произнесенные спокойным и уверенным тоном, вызвали у профессора приступ легкого головокружения.

- Не понимаю, - проговорил он внезапно севшим голосом.

- Могу пояснить... Феномен сознания неизмеримо сложнее всего, что о нем думают самые смелые ученые головы, и он не объясняется только локально и только такими категориями, как вещество, поле или процесс.

- Тогда что же это?

В глазах "актера" на какую-то долю секунды появилось выражение отрешенной задумчивости и тут же исчезло.

- Загадка, Анатолий Николаевич... Величайшая из загадок бытия. И пока она есть - есть и человек... Да вы подумайте, чего вы, в сущности, добиваетесь. Раскрыть тайну человеческого сознания?.. Да ведь это значит разобраться наконец в устройстве человека, как в каком-нибудь часовом механизме. Человек, познавший себя до конца, это ли не ужасно, а?

- М... м... почему же? Мне лично, напротив, представляется, что, только познав себя до конца, то есть точно зная, что ему полезно, а что противопоказано, человек станет наконец счастлив. И уж совершенно очевидным кажется, что для будущей широкой космической экспансии такое знание совершенно необходимо.

- Радикальная мысль!.. А кстати, почему человека так тянет в космос? Вы когда-нибудь задумывались глубоко над таким вопросом?

Анатолий Николаевич чувствовал себя в незавидном положении игрока, у которого партнер знает все карты, однако ему не оставалось ничего другого, как продолжать эту не им затеянную и неизвестно куда идущую игру.

- Конечно, задумывался и ве могу прибавить ничего нового к тому, что уже сказано на этот счет. Тут действует закон экспансии, свойственный всему живому и в духовном плане стимулируемый надеждой на встречу с... братьями по разуму.