Однако Бог, по словам летописца, вскоре совсем избавил Игоря от плена по христианской молитве, потому что многие проливали слезы за него.
Один из стражников Игоревых, половец Лавор стал говорить Игорю: "Пойду с тобой в Русь и выведу тебя из степей. Ты же после наградишь меня".
Игорь вначале отказывался, говоря: "Я для славы не бежал во время боя от дружины и теперь бесславным путем не пойду", после же согласился на уговоры слуг и послал сказать Лавору, чтобы тот готовил сменных коней.
Вскоре пришедший конюший сообщил, что Лавор ждет Игоря за рекой. Помолившись на образ, князь разрезал войлок шатра и выбрался наружу, незамеченный сторожами.
Одиннадцать дней спустя он был уже на Руси, где его встретили с великой радостью. Через два года из половецкого плена вернулись также брат его буй-тур Всеволод и юный сын Владимир, причем последний за время плена своего успел полюбить ханскую дочь и жениться на ней. Это еще раз подтверждает то глубокое почтение, с которым половцы относились к русским князьям, даже к плененным.
ВЛАДИМИР ЯРОСЛАВИЧ И РОМАН ГАЛИЦКИЙ
Насколько мирной и патриархальной была жизнь в молодых городах и пригородах Ростовских и Суздальских, где князь и народ составляли единое целое, настолько же смутна и крамольна она была в приграничном княжестве Галицком. Княжество это, богатое плодородными своими землями, занимало самую западную окраину Русской земли, простираясь вдоль течения рек Днестра, Серета и Прута.
Одной своей частью галицкое княжество граничило с Венгрией, другой же - с Польшей; и эта близость сильных западных государств сильно сказывалась на обычаях галицких бояр. Бояре эти, некогда составлявшие дружины, теперь прочно осели на землях и, не покидая их, стремились манипулировать своими князьями, сильно ограничивая их власть. Подобное самовластие боярское, кроме Галича, было лишь в Новгороде, однако там на севере, оно имело более русские, не окрашенные влияниями польского и венгерского рыцарства очертания.
В 1187 году в Галиче скончался мудрый князь Ярослав Остомысл, умевший править галичанами в необычайно сложных обстоятельствах вечного боярского недовольства и внешних влияний.
После Ярослава князем в Галиче сел сын его Владимир, не отличавшийся ни умом отца, ни его гибкостью, ни решительностью.
Вскоре галицкие бояре, недовольные Владимиром, изгнали его; на его же место посадили отважного и предприимчивого князя Романа Мстиславича. Роман Мстиславич, сын храброго Мстислава Изяславича, вечного противника Андрея Боголюбского, был настоящим русским витязем. Летописец с гордостью говорит о нем: "Он бросался на врагов как лев; пролетал по их земле как орел; гневен был как рысь; губителен как крокодил; храбр же как тур".
Учитывая обычную сдержанность летописей, это характеристика стоит многого.
Оставив свой спокойный город Владимир Волынский брату Всеволоду Мстиславичу, Роман сел в Галиче. Между тем изганный из Галича Владимир с богатыми дарами прибыл в Венгрию к королю Беле Третьему и кланялся ему, прося:
"Верни мне отчину мою Галич!"
Взяв у Владимира дары, Бела Третий быстро выдвинулся с венгерской ратью к Галичу и занял его. Роман же с горечью сказал дружине:
"Братья, пойдемте к себе на Волынь; нынче не наше время. Мыслимо ли это, чтобы русский князь наводил врагов на свою землю?"
Видя, что Роман ушел, обрадованный Владимир Ярославич вновь вознамерился сесть в Галиче, однако Бела Третий насмешливо сказал ему:
"Помыслил я со своими советниками: на что тебе галицкий стол? Лучше посажу я здесь сына своего Андрея. Ты же будешь гостем у меня в Венгрии".
Сказав так, Бела отнял у Владимира все его имущество и заточил незадачливого князя в башню, в Галиче же посадил своего сына Андрея с сильным венгерским гарнизоном.
Венгры, рассчитывая навсегда остаться в Галиче, первое время искали с галичанами примирения, однако те, оставаясь людьми русскими, упорно требовали себе русского князя.
Видя, что Роман не может собрать рати, галичане позвали к себе князя Ростислава, сына покойного князя-изгнанника Ивана Берладника, проживавшего в Смоленске. Бояре уверили этого храброго князя, что выйдут к нему навстречу, едва он подойдет к Галичу.
Отважный Ростислав поверил им и пришел к Галичу с небольшой своей дружиной - всем, что у него было. Однако когда Ростислав прибыл к Галичу и встал под его стенами, на его сторону перешло лишь несколько бояр. Другие же галичане, боясь венгров, встали против Ростислава.
"Слишком мало рати он привел, только напрасно головы положим", рассуждали они.
Видя, как малочисленно их войско и как многочисленны враги, дружинники стали говорить Ростиславу: "Князь! Сам видишь, что мы обмануты. Не взять нам Галича, пойдем отсюда!"
Однако Ростислав, как истинный русский князь, ставил честь и отвагу выше своей жизни.
"Нет, братья. Сами ведаете, на чем галичане целовали мне крест. Наскучило мне скитаться по чужой земле. Хочу сложить голову на своей отчизне".
Сказав так, Ростислав выставил копье и первым бросился в середину венгерских и галицких полков. Намерение его сложить голову вполне удалось. Вскоре он был сбит с коня, схвачен и, изнемогающий он ран, перенесен в Галич.
Видя жалость к доблестному Ростиславу со стороны простых галичан, просивших оставить им этого князя, венгры приняли свои меры. Посланный ими лекарь приложил к ранам Ростислава яд, и Ростислав умер, едва успев прошептать:
"Слава тебе, Господи! Сбылось по воле моей, ложусь на отчизне подле своих предков".
* * *
Видя, что недоброжелательство к ним возрастает и галичане по-прежнему хотят русского князя, венгры стали им жестоко мстить. Они отнимали у жителей имущество, жгли дома и творили насилие их женам и дочерям. Вскоре же, чтобы еще больше оскорбить галичан, венгры стали надругаться над православной верой. В глумлении своем они дошли до того, что стали ставить коней по церквам и поить их из священных сосудов.
Галичане роптали, как вдруг пронесся слух, что заточенный у венгров князь Владимир Ярославич бежал из плена. Слух этот оказался правдивым. Вскоре стали известны и подробности.
Князь-пленник изрезал на куски полотно шатра, поставленного наверху его башни, и по свитой веревке спустился вниз. Здесь ему удалось подкупить сторожей и бежать вместе с ними в Германию к императору Фридриху Барбароссе, известному своими крестовыми походами в Святую землю и борьбой с Саладином.
Фридрих Барбаросса поначалу принял Владимира настороженно и, лишь узнав, что он родной племенник по матери великого князя Всеволода Суздальского, раскрыл ему свои объятия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
