Читаем без скачивания Рожденный для войны - Майкл Стэкпол

А после поражения кланов ему предстояло героем вернуться на Вудсток. Тут он находил себе жену и, как и отец после прекращения четвертой войны за Наследие, вставал на ноги и обзаводился семьей. У него выросли бы здоровые и крепкие дети, и если будущая война потребует одного из них, он пошлет этого ребенка в сражение, напутствуя мужественными словами и крепкими объятиями, как сделал это отец, когда Ларри покидал Вудсток.

Дотронувшись до внутреннего стеклянного покрытия иллюминатора, Ларри ощутил холод космической пустоты, напоминающий холод войны. Сражения с кланами на Элайне выжгли из него все романтические фантазии о войне и мечты о нормальной жизни. Война оказалась машиной, механизмом, жадно пожирающим людей, чтобы изрыгнуть их обратно в виде трупов или калек… Война — это трусы, демагоги и герои, даже великие герои. Война никого не оставляет прежним, и когда она добирается до тебя, то, обрушиваясь с силой молота, лупит и лупит, пока ты не побежишь или не сломаешься.

Ларри понимал, что хоть война и не сломала его, но дело к тому подошло. Вышибленный из своего боевого робота на Элайне, он несколько дней бродил без цели, пока клановцы не взяли его в плен и не отправили в Ком-Стар, где он очутился в рабочем лагере. Раны Акаффа, хотя и легкие, плохо заживали из-за скудной пищи, а временами она и вовсе отсутствовала. Многие заключенные умерли от ранений, исцеление которых при соответствующем медицинском уходе и приличном питании было бы легким и скорым.

В первый же день по прибытии в лагерь артиллерийской базы Танго-Зефир Ларри поклялся выжить, несмотря ни на что. Лагерные операторы Ком-Стара охотно предоставляли привилегии тем, кто изъявлял желание изучать квазимистическую доктрину и следовать их примеру. До этого Ларри уверенно полагал, что Ком-Стар является благотворительной организацией, осуществляющей коммуникационную межзвездную связь. Но на Танго-Зефире именно они охраняли несчастных военнопленных и позволяли воинам кланов охотиться за оставшимися бойцами Федеративного Содружества. Одновременно лагерные операторы предлагали истощенным пленникам переучиваться, проповедуя преобладание и верховенство обитателей Внутренней Сферы над кланами и обещая, что в будущем кланы будут подчиняться Ком-Стару.

Это радужное будущее не впечатляло Ларри, поскольку нигде не говорилось о свободе тех обитателей Внутренней Сферы, которые не согласятся преклонить голову перед Ком-Старом. И он решил не поддаваться воле адептов Ком-Стара и даже помышлял о побеге, но голод и стукачи среди пленников создавали большие трудности для побега. Попытка обрести свободу наказывалась заточением в небольшом ящике, который был открыт любой непогоде.

Все три дня, что Ларри провел в этом ящике, дождь лил не переставая. Акафф заболел, заболел серьезно. Но надсмотрщики не собирались лечить пленного.

Он должен был умереть, но не умер. Умерли романтика и оптимизм его юности. Ларри решил, что если, подобно многим заключенным, опустится до жалости к себе, то тем самым позволит Ком-Стару праздновать победу над собой. И он поклялся, что если когда-нибудь и обретет свободу, то отнюдь не в такой вселенной, которую расписывали тюремщики.

Затем появились Кай Аллард Ляо и элементал из кланов, Таман Мальтус, и освободили пленных из Танго-Зефира. Они помогли выжившим похоронить умерших и позаботились о том, чтобы вывезти уцелевших пленников на планеты Федеративного Содружества, где те проживали до вторжения кланов.

Но Ларри понимал, что вторжение кланов изменило его, и он уже никогда не станет прежним романтичным юношей.

— Приземляемся через полчаса, мистер Акафф. — Ему улыбнулась дежурная в форме «Вудеток Спэйс-Транс». — Надеюсь, путешествие на нашем корабле вам понравилось?

— Да, весьма, благодарю вас, — улыбнулся в ответ Ларри.

«Старбрайд» встретился с Т-кораблем «Лаксингзе» у нижней прыжковой точки звездной системы, откуда шаттл мог перенести пассажиров на четвертую планету системы. Вообще-то Ларри направлялся на Сент-Ив, на церемонию венчания Кая Алларда Ляо, но решил остановиться на Вудстоке, повидаться с родственниками.

— Прошу прощения, вы едете на Вудсток поразвлечься?

Он покачал головой.

— Нет, мэм, повидаться с семьей. Один мой кузен женится на мобилизованной с Вудстока. А вообще, я слышал, что в Чарльзтоуне появилась новая муниципальная арена, но не собираюсь там сражаться, если вы это имеете в виду.

Она кивнула, затем слегка покраснела.

— Извините за назойливость, но у нас с другой дежурной имеются сезонные билеты на дуэли боевых роботов. Местные игроки неплохи, но, конечно, не идут ни в какое сравнение, как вы знаете, с бойцами, выступающими на Солярисе.

— А вы следили за схватками на Солярисе?

— Нет, но частенько смотрела передачи по головидению. Я видела вашу битву с Джейсоном Блоком. Мне показалось, что вы были близки к победе.

— Мне тоже так показалось. — Он быстренько взглянул на бирочку с именем, — мисс Хоглинд, мне тоже. Но у Джейсона на этот счет имелось свое мнение.

— Зовите меня Мета, мистер Акафф. Я уверена, что в следующий раз вы его одолеете.

— Тогда зовите меня Ларри. И я на это надеюсь. В сентябре у нас по расписанию переигровка. — Ларри полез в карман и достал голографическую карточку. — Если выберетесь на Солярис, дайте мне знать. Буду рад приветствовать вас в качестве гостьи на ринге Кено-тавра. Мы будем драться на Бореал-Рич, так что схватка обещает быть интересной.

— Спасибо вам большое. — Мета Хоглинд сунула карточку в карман рабочего комбинезона. — У меня намечается отпуск, так что надеюсь побывать там.

— Вот и хорошо.

Ларри с минуту наблюдал за молодой женщиной, движущейся по салону вдоль рядов пассажирских сидений, затем улыбнулся и вновь стал разглядывать Вудсток, заполняющий собою иллюминатор. Тот Ларри Акафф, покидавший Вудсток восемь лет назад, ни за что не заговорил бы с такой красавицей, как Мета Хоглинд, не заговорил бы и с женщиной менее красивой. Скорее всего, это был вопрос мужества, а не внешности, достаточно привлекательной для женщин. Хоть Ларри и мечтал некогда о том, чтобы стать героем романтического эпоса, он ощущал себя самым обыкновенным мужчиной. Может быть, в этом и нет ничего плохого, но и ничего замечательного тоже нет.

Когда наступило перемирие, он не торопился возвращаться на Вудсток, помня, что хотел вернуться героем. Ларри был глубоко убежден, его поведение во время войны с кланами, честно говоря, само по себе является героическим и заслуживает медалей, хоть не имеет ничего общего с общераспространенным романтическим мнением о воинской доблести. Выживание — первая цель солдата в любой войне — в глазах гражданского человека не является доблестью, в отличие от какого-нибудь дурацкого самоубийственного акта. А уж пленение и вовсе не имеет никакого отношения к воинской славе, и потому он противился желанию вернуться домой, где его смущенные родственники были бы вынуждены всячески оправдываться из-за его действий на Элайне.

И тогда Ларри направился на Солярис — планету, где царствовали игры, где водители боевых роботов сражались друг с другом в дуэльных схватках на военных машинах. Кое-кто называл это спортивными событиями, некоторые считали зрелищем для тех, кто просто желал выплеснуть накопившиеся внутри заряды насилия. Для Ларри это место представляло собой возможность закалить характер. Хоть он и состоял в списках резерва вооруженных сил Федеративного Содружества, но понимал, что это не поднимет его дух. А на Солярисе он мог обратить то умение, которое помогло ему выжить на Элайне, на восстановление пошатнувшейся репутации и самоуважения. Оказавшись там, Ларри обнаружил, что и Кай Аллард Ляо сделал планету своим убежищем. Кай тепло встретил Ларри и предложил ему место в Кенотавре — манеже переименованной корпорации, существовавшей на Солярисе еще в те давние времена, когда чемпионом был отец Кая, в 3027 году. Работая на аренах планеты, Ларри вскоре приобрел популярность в Солярис-Сити, а затем его слава распространилась и по Внутренней Сфере.

Вообще-то Ларри был по натуре тихим и робким, но статус знаменитости означал, что люди, к которым он раньше ни за что не осмелился бы подойти, теперь подходили к нему! Он понимал, конечно, что большинству из них надобен лишь кусочек его славы — славы Ларри Акаффа, водителя боевого робота, бойца. Но он понимал разницу между персоной, находящейся на виду, и частной жизнью человека.

Возвращение на Вудсток вновь поставило перед Ларри задачу: разобраться с парадоксом, кто же он на самом деле. Конечно, не оставалось никаких сомнений, что он решительно изменился и мало походил на прежнего наивного юношу, который уходил на войну. Однако не был он и таким, каким большинство людей хотели его видеть. Ларри обитал где-то посередине, но на Вудстоке люди, по-видимому, будут искать в нем одну из ипостасей.