самую душу.
— Откуда?
— Твои фотографии папа часто смотрит по вечерам. — просто ответила она, сердце моё замерло где-то в горле, я никак не могла его проглотить вместе с комом, что не давал мне дышать.
— Ты, наверное, ошиблась. — постаралась я взять себя в руки.
— Нет. Он рассказывал мне о тебе. — его дочь, была умна не по годам. С его слов я помнила, что ей в прошлом году было пять лет, соответственно, сейчас ей шесть. Но в глазах была не детская мудрость, а в голосе печаль.
— И что он говорил?
— Что ты хорошая и подарила ему счастье. — девочка во все глаза смотрела на меня. — ты красивая и даже добрая. — она не договорила, увидев, что он направляется к нам. Удивление на его лице сменилось счастливой улыбкой. Встретившись тогда в парке, мы не расставались дольше, чем на три дня.
Сейчас уже с улыбкой вспоминаю, как я волновалась перед нашим первым полноценным свиданием, после встречи в сквере. Дрожь волнения прокатывалась по телу, всё валилось тогда из моих рук. Чего боялась, ведь мы месяц прожили в одной квартире, спали в одной постели и разделили однажды чувства. Не знаю…, просто тогда в отпуске всё вышло спонтанно словно мы всю жизнь были знакомы, и не было у нас свиданий, нас объединило море, а сейчас я собиралась на самое настоящее свидание, примеряя то одно платье, то другое и терялась в догадках, будет ли эта встреча оправдана. Но я зря тогда волновалась, он встретил меня у метро, прижал к себе крепко, и я ощутила, что этих месяцев разлуки словно не было. Да, странно всё между нами было с самого начала. Мы встретились так будто всю жизнь были вместе, после этого потеряли друг друга, и вот волей судьбы, вновь обрели. Мы часто после этого гуляли все вместе с детьми. В такие моменты я представляла, что мы одна большая семья, и у нас общие трое детей. Наши дети удивительно быстро сдружились, мой сын был младше его детей, но, похоже от того-то он и вошёл в их маленькие сердца так быстро. Море украдкой целовал мою ладонь, а я во все глаза влюбленно смотрела на него, желая, чтобы этот миг длился вечность. Мы словно ходили по краю пропасти, получая удовольствие от риска быть обнаруженными, ведь нас в любой момент могли увидеть общие знакомые, мой муж, его жена. Да и дети случайно в разговоре дома могли обмолвиться об этих прогулках. Но если сначала и был какой-то страх, то чем больше мы виделись, чем прочнее становилась наша связь, тем больше хотелось, чтобы нас всё же раскрыли.
Я снова обрела себя, тогда, когда уже, казалось, всё было совершенно потеряно. Надолго ли мы снова вместе? Кто знает…
Анализирую свою жизнь, сидя на верхней ступени лестницы возле двери собственной квартиры. Я не хочу заходить внутрь и как могу, оттягиваю этот момент. За этой дверью совсем другая жизнь, тоже моя, но блеклая, будто выцветшая. Муж, как моя личная гавань, ждёт меня «с работы». Сейчас я войду в теплую, уютную квартиру, по которой распространился уже аппетитный аромат грядущего ужина, который он нам приготовил. Я сниму туфли на высоком каблуке с ног, повешу плащ на вешалку, ключи брошу на тумбочку возле телефона. Пройду на кухню, где только и горит свет в квартире. Муж мой будет стоять у плиты, на нём будет повязан фартук, а в руке его будет половник. Сын будет сидеть за столом и цветными карандашами неаккуратно заштриховывать раскраску. У них будет идиллия, которую не захочется нарушать. Я тихонько, чтобы они меня не заметили, пройду в спальню, переоденусь в любимые рваные джинсы и майку цвета спелого апельсина, завяжу длинные волосы в хвост, сяду на кровать и уткнусь лицом в согнутые колени. Так происходит практически каждый вечер, когда муж не в командировке. Меняются лишь раскраски и блюда, что он готовит, а в остальном удивительное завидное однообразие. Я буду сидеть так, уткнувшись в колени, и вспоминать его, моё Море, его теплые сухие ладони, привычную улыбку на лице, его глаза. Буду сидеть так до тех пор, пока не зайдет муж в эту чёрную комнату и не включит свет, разгоняя тьму по углам, не присядет на постель и не обнимет меня за плечи. На какой-то миг мне станет легче. В его объятиях я найду привычный покой. Забудусь на мгновение. Но совсем скоро меня станет терзать совесть, ведь я обманываю собственного супруга. Который, по сути, не виноват в том, что не в состоянии мне дать то, что я так жажду. Всё, что он может, он делает. Работает для нас с сыном, готовит ужины, даёт ощущение семьи. Любая женщина была бы счастлива, находясь в таком положении. Положа руку на сердце, я тоже была довольна своей жизнью, пока не встретила Море. Он за короткое время показал мне, что мир не серый, он наполнен буйством красок. Любовь, затронувшая моё некогда спящее сердце, придала смысл всему моему существованию. Но, возможно, если бы моё сердце было полно любовью до краёв, до встречи с Морем, то тогда, встретившись в чужой стране с ним, я бы просто не заметила его, не припала к нему, как к прохладной воде припадает обезвоженный путник. Но сейчас уже неважно, почему наша связь с Морем стала реальной. Это свершилось. Теперь остаётся разбираться с последствиями. Как бы я не силилась, как бы сейчас не терзала меня совесть, я не смогу выдавить из себя признание в собственной измене. И мы так и останемся сидеть с мужем на холодной постели. Он будет обнимать меня за плечи, а я всё так же буду сидеть, уткнувшись в колени…
Наша жизнь пронизана чередой однообразных событий, пропитана ставшим уже таким знакомым разочарованием. Создавая семью, мы ещё какое-то время боремся за разнообразие будней, разукрашивая их неаккуратно цветными карандашами. Но вскоре быт разбивает все наши стремления и желания, безжалостно и хладнокровно втаптывает спонтанные порывы и велит не выделяться. Все так живут. Нас будто приучают к этой мысли с детства. Семья равно стабильность, колоссальный труд и нечеловеческое терпение. И только в книгах и фильмах семью строят на фундаменте любви, который с годами не рассыпается. А в жизни из любого утюга кричат о том, что любовь живет три года. Что на любви далеко не уедешь. Испокон веков семьи создавали по расчёту. Но не по большой любви. А я,
