помнил.
Два года назад он решил, что она для него слишком молода и неопытна, и все же оказалось невозможно игнорировать Бетси, которая по утрам подавала ему завтрак, а по вечерам готовила ужин. Через неделю он сказал ей, что глупо есть раздельно, и настоял на том, чтобы они ужинали вместе. Они с Бетси говорили почти обо всем на свете. Правда, они не рассказывали друг другу о своих семьях. Бетси лишь сообщила, что дом принадлежит ее тетке, а она сочетает обязанности экономки с учебой на факультете искусствоведения.
В финале турнира он показал лучшую игру в жизни. А когда он взял в руки трофей, ему показалось, будто он спит. Но эйфория сочеталась с чувством вины, потому что он знал, что его амбиции разрушили семью. Больно было оттого, что на трибуне, среди болельщиков, не было отца.
Карлос улыбался фотографам и целовал трофей, но в глубине души он охотно променял бы успех на жизнь мамы.
В тот вечер он рано ушел с бала участников турнира и поспешил к Бетси. Ему требовался выход для бурных эмоций, с которыми он не в состоянии был справиться.
Уже несколько недель их неудержимо влекло друг к другу, и, когда он заключил ее в объятия, ему показалось, что вокруг них вспыхнуло пламя…
Карлос негромко выругался, заставляя себя переключиться на настоящее. Сжав зубы, подошел к мини-бару.
Он покосился на Бетси:
- Выпить хочешь?
- Почему бы и нет? Для храбрости. - У нее срывался голос, и Карлос невольно поежился. Как он ни злился на нее, не хотелось думать, что она его боится.
Он наполнил два бокала до половины, протянул ей бокал и первым направился к дивану, стоящему возле кофейного столика. Бетси села в самое дальнее от него кресло, и он бросил на нее насмешливый взгляд. Она отпила глоток виски и закашлялась.
Два года назад ее неискушенность забавляла Карлоса, казалась ему живительной, а теперь он не мог понять, на самом ли деле она так неопытна или прикидывается. Может быть, она ловко провела репортеров?
Как будто прочитав его мысли, она тихо сказала:
- Журналист, который приезжал в деревню, раньше видел меня в Лондоне… Он, конечно, только предположил, что Себастьян - твой сын. Узнав, что я подрабатываю в пабе, сказал владелице, что мы с ним знакомы по Лондону.
Уверял, что знает, будто ты - отец Себастьяна. Сара, не подумав, подтвердила его слова, потому что думала только о том, как спасти паб от наводнения.
Карлос готов был поверить, что Бетси говорит правду.
- Даже если то, что ты говоришь, - правда, как владелица паба могла подтвердить Вейну, что я - отец Себастьяна? - холодно спросил он.
Лицо Бетси пошло пунцовыми пятнами.
- Сара - моя ближайшая подруга… и я ей во всем призналась.
Карлос выругался.
- Когда я показал тебе статью, ты уверяла, что никому ничего не говорила! Значит, снова солгала, - процедил он. - Я должен был узнать о нем первым, а не выяснять, что я отец, из какой-то жалкой газетенки!
- Но как, когда я могла тебе что-то сказать? Когда я выяснила, что беременна, или после рождения Себастьяна? Ты вернулся в Испанию на следующий день после того, как мы переспали, и я никак не могла с тобой связаться!
- Неправда. К браслету, который я послал тебе в подарок, я приложил записку со своим телефоном и приглашением приехать ко мне в Испанию.
- Какое приглашение? Какой браслет? - Бетси недоуменно смотрела на него.
Он нахмурился.
- Хочешь сказать, что ты не получила пакет? Он был адресован тебе, и курьерская служба сообщила, что пакет доставили в дом твоей тетки.
- После твоего отъезда я не получала от тебя никаких вестей. Откровенно говоря, не верю, что ты мне что-то посылал. Ты все выдумываешь, чтобы не казалось, будто ты меня бросил.
- И это ты обвиняешь меня во лжи?! - Карлос не верил собственным ушам; он стремительно терял самообладание.
- Что, не нравится? - холодно спросила Бетси.
От ее дерзости он стиснул зубы и все же против воли почувствовал уважение к ней. Два года назад Бетси благоговела перед ним, звездой большого тенниса, но материнство превратило ее в львицу, готовую любой ценой защищать своего детеныша.
Лжет ли она, уверяя, будто не получила браслет?
Карлос провел рукой по волосам. Неожиданный оборот раздосадовал его. Удивление Бетси казалось подлинным. Обвинение, будто он ее бросил, имело бы смысл, если бы она не получила его подарок.
Тогда его задело, что она не ответила, и он больше не пытался связаться с ней. Но это не оправдывает ее за то, что она умолчала о ребенке.
Собственная злость его даже обрадовала. Безопаснее злиться, чем признаться себе, что ему очень хочется распахнуть на ней халат и насладиться ее восхитительным телом.
- Хочется верить, что ты не продалась таблоидам, - отрывисто проговорил он. - Наверное, в каком-то смысле я должен быть благодарным за то, что все стало известно. Ты что, вообще никогда не собиралась рассказывать мне о сыне?
Она прикусила губу.
- Не знаю. Я хотела, но понятия не имела, как ты к этому отнесешься. Утром, когда… ты ворвался ко мне в дом, ты реагировал именно так, как я боялась.
Карлосу пришлось признать, что утром он вел себя не лучшим образом. При виде Себастьяна он испытал потрясение, смешанное со страхом.
Но Себастьян - его сын. И может быть, думал Карлос, ему представилась возможность искупить прошлое и безвременную кончину мамы.
В голове Карлос слышал голос отца: «Ты убил ее…» По лицу Родериго Сегарры текли слезы.
Ужас того дня никогда не покидал Карлоса - как и воспоминание об отцовском приговоре. Вот почему он изолировал свои эмоции от всех - даже от сестры, которая была совсем маленькой, когда осталась без матери. Из-за него…
Карлоса снова охватил страх. Он не заслуживал участия в жизни малыша. Что, если он погубит Себастьяна, как погубил все остальное доброе и чистое? Будет лучше… безопаснее… если он купит Бетси дом в Англии и назначит ей щедрое пособие, чтобы она могла все время посвящать уходу за Себастьяном.
Ему стало стыдно, когда он вспомнил, в какой бедности она живет.
- Кто присматривает за Себастьяном, когда ты работаешь в пабе?
- Когда он был совсем маленьким, я оставляла его спать в коляске в комнате за баром. Там он был в
