потолок и деревянные бревна на нем. Маша, увидев этот потолок, подумала:
«Прямо сарай какой-то. А ведь я думала, что в Италии все живут богато. А здесь такая убогость».
Хозяин провел их в следующую комнату:
– Это спальня, – сказал Лука.
Там такой же потолок, такое же маленькое закрытое окошко. Кровать большая, широченная. Возле стены шифоньер и рядом комод с зеркалом. Как-то пусто и неуютно. Ни ковров на стенах, ни цветов и везде кафельный пол. Он, конечно, красивый и наверное долговечный, но холодный. На улице еще жара стоит, а в доме, как в подземелье холодно и сыро.
Потом поднялись на третий этаж. Это тоже его владения. Там пять комнат таких же маленьких и темных, как и внизу. Все идут трамвайчиком одна за другой. Это территория его дочки, как потом оказалось. А внизу подсобное помещение из одной комнаты для сушки белья и глажки. Там же туалет с душем. Когда Маша входила в это подсобное помещение она стукнулась головой о низенький проем двери, которая туда вела.
«Боже, сарай какой-то, а не дом, – с досадой подумала она. – И здесь мне предстоит жить».
Маша с тоской вспомнила свою уютную квартиру. Она не была богачкой, но в доме старалась сделать уют. У нее, как в прочем и у ее подруг, были и ковры на стенах, и паласы на полу, и в серванте стоял красивый хрусталь, и обои, шикарные шелковые обои и красивые длинные шторы, прозрачные и теневые. Все было в зеленых тонах, и даже абажур с зеленоватой подсветкой. В такой квартире было очень уютно и спокойно. И еще много цветов искусственных и живых. И здесь. «Сарай, да и только», – думала Маша. Но отступать было некуда.
«Ладно, может человек хороший», – успокаивала она себя.
Лука усадил всех за стол, предложил кока-колу и фрукты, а сам пошел переодеваться. Даша посмотрела на мать:
– Ну, как?
– Еще не знаю, – пожала плечами Маша.
Когда Лука вышел, переодевшись в свой праздничный костюм, он выглядел чуть получше. Маша тихо вздохнула:
– Ладно, может привыкну.
Посидев минут десять за столом и выпив по стакану кока-колы, они пошли в ресторан. Жених решил им показать, какой он щедрый и повел в рыбный ресторан. Марио сказал, что это самый дорогой ресторан в городе. Ресторанчик был маленьким, но уютным. Маша с дочкой меню даже не стали открывать. Ведь все равно не понимают по-итальянски. Даша сказала:
– Марио, выбирайте на свой вкус.
Официант, молодой черноглазый парень, подскочил к Луке и, похлопав его по плечу, как друга, хотя тот ему в дедушки годился, бойко спросил:
– Что заказываем?
Заказ ждали минут сорок и Маша села напротив Луки, чтобы рассмотреть его получше, да и себя показать. Спереди она себе больше нравилась, чем с боку. Лука что-то много рассказывал о себе, а Марио совсем немного переводил. Что знал, переводил, что не мог, пропускал. Маша ровным счетом не понимала ни Луку, ни то, что переводил Марио.
Когда принесли первое блюдо, дочка с мамой переглянулись в недоумении. В отваренных спагетти лежали ракушки не очищенные и наполовину закрытые.
– И как это есть? – спросила Даша у Марио.
– А вот так вилочкой, вилочкой.
И шустро пооткрывал эти ракушки и с удовольствием поел. Лука сделал то же самое. Маша попробовала ковырнуть ракушку вилкой, но ракушка выскочила из тарелки и прыгнула со стола. Маша, затаив дыхание, взглянула на мужчин. Но те не видели. Они с аппетитом ели свои спагетти. Даша не стала экспериментировать, она сразу же отдала свои ракушки мужу и сказала по-русски:
– Ой, по-моему, я это не люблю.
Маша последовала примеру дочки и предложила Луке свои спагетти. Он охотно выгреб еду из ее тарелки. На второе принесли рыбу, запеченную в фольге. Мужчины взяли какую-то зеленую массу, которая лежала маленькой горкой на большом блюде. Как потом выяснилось, это шпиначи. Они очень любят эту траву. Маша развернула рыбину, а она оказалась в чешуе.
«Ну вот, еще лучше, – подумала она. И как ее есть?»
Она обратила внимание, что и рыбу итальянцы едят с ножом и вилкой. У нас принято есть рыбу руками. Но как ее есть руками, если все едят вилками? К рыбе Маша тоже не притронулась. В общем, из ресторана она вышла голодной. Свою рыбу она предложила мужчинам, и они не подумали даже предложить ей какую-то другую еду. Они разрезали рыбину ножом и быстро с удовольствием съели. При помощи вилки и ножа, а кости как-то умудрялись оставлять на тарелке. И никто из них даже не подумал, что Маша осталась голодна. Да и Даша почти не ела. Ресторан – одно название. Нет музыки, нет танцев, не слышно хохота, как в наших ресторанах. Так, столовая. Поели и вышли.
– Да, замечательно повеселились, – сказала Маша дочке.
Потом они еще побродили по улицам. Красивые двухэтажные дома были аккуратно побелены. Маша обратила внимание – ни одного обшарпанного дома. В каждом дворе множество горшков с необыкновенно яркими цветами. И везде ухоженные, коротко стриженные зеленые газоны. Все в вечнозеленых деревьях и кустарниках. А в некоторых дворах даже магнолии с огромными блестящими зелеными листьями. Маше показалось, что она очутилась в курортном городке. Вечер был теплый предосенний. Но людей на улицах почти не было.
– Странно, а где же люди? – спросила Даша.
– Сейчас время ужина и все дома. Итальянцы едят все в одно время, – сказал Марио. – И обязательно всей семьей. Если кого-то нет, остальные ждут его. А потом женщины, в основном, остаются все дома. А мужчины выходят в бар попить пива и вина, и посмотреть с друзьями телевизор. А некоторые играют в карты в баре или возле бара за столиками и попивают пивко.
Не торопясь, компания плавно вошла на старинную центральную площадь. Все уселись за столик, который стоял под большим зонтом возле бара. Лука заказал для всех мороженое. Пока ели, разглядывали посетителей. Да, одни мужики, в основном пожилые и старые.
– Какое неравноправие здесь у вас в Италии. Мужики гуляют, а жены по домам, – сказала Даша.
– У нас еще не так давно женщины вообще не работали. Они занимались детьми и домом. Могли работать только на своем огороде или винограднике. И поэтому каждая женщина рожала по четверо, пятеро и более детей. Потом правительство разрешило женщинам работать и сейчас молодые женщины не хотят сидеть дома и почти все работают, – рассказал Марио. – Да и потом наши женщины очень любят чистоту, и поэтому много времени отдают уборке дома.
– Что, и
