Возьмем убийство в 1911 г. премьер-министра России П. Столыпина. Как бы к нему ни относиться, но это был человек идеи — тот, кто шел в должность не во имя славы или денег, а для осуществления комплекса своих идей. А такие люди весьма требовательны и к подчиненным, и к окружающим — такие люди требуют ото всех работы, результатов, а не имитирования полезной деятельности. Соответственно, те, кто по лени и тупости результата дать был не способен, имели все основания Столыпина опасаться и не любить.
И вот в киевском театре, в котором царь и Столыпин присутствовали на спектакле, к Столыпину в антракте подходит киевский адвокат Богров, стреляет из браунинга и смертельно ранит главу правительства России. Причем к этому моменту Богров уже два года был штатным тайным сотрудником киевской охранки, именно она выдала ему билет и пропуск на этот спектакль якобы для того, чтобы он мог выявить террористов, если они попадут в театр. Исходя из этого абзаца, можно сделать вывод, что фанатик Богров «переиграл» спецслужбу и использовал ее в своих целях. Но опять все не так просто. Во-первых, уж очень много «элиты» в России обрадовал Богров. Затем, уж как-то очень быстро его повесили, так спешили, так спешили, что и по сей день не понятно, к какой партии он принадлежал. Далее, Богров, безусловно, знал, что его повесят либо убьют сразу же. Поэтому перед ним стояла задача продать свою жизнь подороже, т. е. от него следовало бы ожидать, что он попробует убить находившегося здесь же царя. Но Богров целенаправленно шел убивать Столыпина. Почему? Не потому ли, что охранка использовала его, а не он ее? Вернее, не потому ли, что только убийство Столыпина было выгодно обеим сторонам?
Вопрос о том, как сотрудники охранки сумели убедить фанатика-смертника выбрать не самую выдающуюся цель, а второстепенную, тоже не вопрос. От всех работников спецслужб во всех странах и всегда требуется, чтобы они устанавливали со своими тайными агентами доверительно-товарищеские отношения. Требуется это для того, чтобы агент, даже понимая свою роль, хотя бы не чувствовал, что его нагло используют. То есть, поняв, что Богров хочет перехитрить Охранное отделение, сотрудник охранки, в плане установления с Богровым доверительных отношений, мог рассказывать ему в нигде не фиксируемых беседах различные сплетни из «высшего света», ненавязчиво подводя Богрова к мысли, что царь в принципе очень хорошо относится к евреям и уже давно бы эмансипировал их, но, к сожалению, у него не хватает воли, а ярый антисемит Столыпин буквально подавил царя и парализовал его. И т. д. и т. п. Учитывая, что Богров — еврей, такой ненавязчивый обмен мнениями мог дать стопроцентную гарантию того, кто станет жертвой покушения.
Как видите, и в этом примере вопрос, кто кого использовал, остается неразрешенным и наиболее вероятным ответом является вывод о единении целей спецслужбы и преступника, причем цель спецслужбы была, как водится, откровенно грязной и антигосударственной. Еще пример. В истории царской России не остался не замеченным граф С. Витте, фигура чрезвычайно одиозная. Чуть ли не по единодушному мнению современников, Витте был очень умным человеком, но крайне беспринципным, воровавшим всегда, везде и очень крупно. Именно ему Россия обязана неуклонным и устойчивым разорением, поскольку именно он сделал рубль свободно конвертируемым и обеспечивал его золотой паритет массой кабальных иностранных займов. К 1903 г. Витте уже невозможно было терпеть, он был снят с должности министра финансов России и отрешен от дел. В Министерстве внутренних дел начали накапливать улики для предания Витте суду.
Упомянутая мною жена заместителя министра внутренних дел А. Богданович, помимо и так неплохой информированности, содержала еще и очень популярный салон в Петербурге, в котором петербургская знать келейно обсуждала свои проблемы. В своем дневнике А. Богданович сделала запись: «Толь (губернатор Петербурга. — Ю.М.) говорил, что Плеве (убитый накануне эсером Сазоновым министр внутренних дел России. — Ю.М.) не терпел Витте, собирал материалы о его вредности и в день, когда был убит, вез царю документальные данные об изменнике Витте. Со смертью Плеве главный враг Витте был уничтожен, но остаются еще два человека, которые для Витте являются тормозами для его планов, это вел. кн. Сергей Александрович, который его не терпит, и Муравьев (министр юстиции России и прокурор Судебной палаты. — Ю.М.), про которого Витте пустил анонимное пасквильное письмо, в котором затрагивается честь Муравьева, и уже идет слух, что Муравьев уходит и его заместителем называют Нольде, креатуру Витте, который таким образом спускает тоже опасного врага».
Как видите, против бывшего министра финансов Витте единым строем выступали чиновники, к которым царю было трудно не прислушаться: министр внутренних дел, министр юстиции и родной дядя царя — генерал-губернатор Москвы.
И тут наступает неожиданная развязка: от Муравьева Витте избавляется сам, а вот Плеве убивает человек Азефа. Богданович сделала эту запись 27 ноября 1904 г., когда великий князь Сергей Александрович был еще жив, но уже через два месяца эсер Каляев убивает и его. Таким образом, Азеф организовал убийство основных противников Витте, и Витте сразу же прыгает «из грязи в князи».
Летом 1905 г. его, бывшего министра путей сообщения и бывшего министра финансов, посылают заключать мирный договор с Японией (05.09.1905 г.), по которому Витте передает ей, помимо огромной контрибуции, не только Порт-Артур, который японцы, по крайней мере, в ходе войны взяли, но и половину Сахалина. За такой договор Витте получает от царя титул графа (разозленные русские называли его «графом Полусахалинским»), а уже в октябре 1905 г. царь назначает его главой правительства России. Правда, граф Витте продержался на этом посту всего лишь до апреля 1906 г.
Если взглянуть на дело с этой стороны, то получается, что беспринципный прощелыга Витте использовал и Охранное отделение, и Азефа, чтобы добраться до вожделенного кресла премьер-министра. О том, что Витте абсолютно был лишен принципов, свидетельствует признание бывшего начальника Департамента полиции России А. Лопухина, который сообщил в мемуарах, что после того, как царь убрал в 1903 г. Витте с должности министра финансов, тот предлагал Лопухину организовать покушение на царя. Но и здесь не все однозначно.
Дело в том, что, лишившись должности, министр финансов Витте устанавливает энергичные контакты не только с Лопухиным, но и со всеми революционерами. (Есть сведения, что он успел профинансировать даже ленинскую «Искру»). А когда Витте стал премьером, то именно он подготовил октябрьский манифест царя, в котором Николай II признавал свое поражение и победу революции: объявлял «свободу», Думу и Конституцию. Таким образом, опять не понятно, кто кого использовал: судя по всему именно Азеф использовал стремление прощелыги занять пост главы страны, с тем чтобы с его помощью достичь своей, Азефа, революционной цели. И опять следует наиболее вероятный вывод, что и в данном случае речь идет о совпадении преступных целей самой спецслужбы с целями преступников, для борьбы с которыми спецслужба и предназначена.
Поскольку мы в данном случае ставим себе конкретной целью расследование терактов 11 сентября 2001 г. в США, нам бы были более интересны спецслужбы именно этого государства. К сожалению, у меня мало для этого примеров в силу естественной причины: я — русский и мне ближе и понятнее русские дела. Но некоторые теракты в США и раньше все же бросались в глаза своим явным несоответствием тому, как это вроде бы должно быть, и большим наличием явно неслучайных «случайностей».
Возьмем один пример — убийство президента Джона Кеннеди. В памяти остался этот день: нам в школе об убийстве Кеннеди объявили точно так, как до этого объявляли о полете в космос Ю. Гагарина и Г. Титова — прервав уроки и сообщив об объявленном трауре. Я, помнится, немедленно выразил радость по поводу того, что наш противник понес потери — ведь у меня уже было за плечами 14 лет и уверенность в правильности собственных суждений. Однако учительница не разделила моего ликования, она была искренне опечалена и сказала, что Кеннеди был очень хорошим президентом, поскольку выступал против войны с нами, а вот президент, который сменит Кеннеди, еще неизвестно какой будет. С годами пришлось согласиться с учительницей — действительно, у СССР, может, и были веские причины убить любого американского президента, за исключением разве Ф. Рузвельта, но не Кеннеди. После Карибского кризиса Кеннеди попытался перестроить политику США в более реалистическом направлении — в направлении мирного сосуществования и борьбы СССР и США только в сфере экономики. Безусловно, что он был бы избран президентом и на второй срок, но был убит.
