Иерусалим пал осенью 37 года до н. э. Храм и верхний город взяли штурмом, и началась резня. Не щадили ни женщин, ни детей, победители убивали, насиловали и грабили, выплескивая свою ярость за долгую осаду на всякого, кто попадался им на глаза. При штурме несколько фрагментов Храма были сожжены, а дворы залиты кровью. Самое страшное могло случиться, если бы опьяненные победой и кровью чужеземцы вошли в Храм и осквернили его. Этого Ирод не мог допустить — не только потому, что сам относился к Храму как к святыне, но и потому, что этого евреи ему бы никогда не простили. Ирод попытался остановить грабеж, ему удалось ввести собственные войска на территорию Храма. Он бросился к командующему римскими войсками Соссию и крикнул, что если разгул римских воинов сейчас же не прекратится, то ему, Ироду, придется царствовать в пустыне. Соссий возразил, что воины нуждаются в компенсации за свою работу, и тогда Ирод раздал им деньги из своих средств. Это спасло Храм от разорения. Антигона казнили по велению Антония. Затем все, кто оказали поддержку Ироду, были щедро вознаграждены. Ирод сделал Антонию богатый подарок, на который переплавили столовое царское золото.
В бою под Иерихоном погиб и еще один брат Ирода, Иосиф. Он пренебрег указанием Ирода и, как пишет Иосиф Флавий, «вышел собирать урожай в середине лета»: римский союзник Ирода, Махера, был ненадежен, а набранные римлянами в Сирии новые воины — неопытны. Иосиф двинулся к Иерихону. В горах и непроходимых местах его настиг неприятель. После ожесточенного сопротивления Иосиф пал в этой битве, и вместе с ним погиб весь римский корпус, который состоял из новичков, недавно набранных в Сирии, к ним не было приставлено никого из римлян, из так называемых ветеранов, которые могли бы поддержать неопытных воинов. Антигон изуродовал труп Иосифа. Благодаря усилиям Ирода, армию Антигона оттеснили в сторону Иерусалима, вскоре там произошла битва в том месте, где теперь проходит дорога Иерусалим — Наблус. Ирод одержал победу, но, если верить историческим хроникам, чудом избежал смерти. Ирод после боя в сопровождении одного слуги отправился в баню, где прятались неприятельские воины. Они в замешательстве разбежались, не тронув безоружного царя. Хотя возможно, что это только один из тех мифов, которыми уже начинала обрастать неординарная фигура Ирода.
Тяжесть царской короны
В состав Римской империи входили провинции, затем появились так называемые княжества-клиенты, которыми правили проримски настроенные князья. Для римского чиновника цари-клиенты оставались варварами, в лучшем случае — римскими гражданами не слишком высокого ранга. Лишь относительно самостоятельные, они обязаны были собирать подать для Рима и поддерживать безопасность на границах. Первым таким монархом-клиентом и стал Ирод: он укрепил веру Антония в свои возможности, преодолел тяжелейший кризис и добился власти. Сильное Иудейское государство было необходимо как римской Сирии, так и всей империи. Задача сделать страну сильной и сохранить верноподданство отводилась Ироду, и он оправдал надежды, несмотря на огромные трудности. Но со временем попавший под каблук Клеопатры Антоний лишил его своего прежнего расположения.
Ирод начал расправу с недругами в Иудее с того, что припомнил свои неприятности государственному совету. Насколько с точки зрения еврейской морали оправданна месть? Конечной целью политики Ирода-царя была не только личная власть, но и сохранение народа, которым он правил, а на национальном уровне месть не только разрешена, но иногда даже необходима, поскольку для народа это единственный способ сохранить свое существование, — возможно, так оправдывал Ирод свой поступок перед иудеями. Большинство членов совета остались верны Антигону, и нельзя было рассчитывать на то, что они изменят своим принципам. 45 членов совета, в том числе видные представители знатных фамилий, были арестованы и казнены, а их собственность конфискована в пользу победителя. Пощадили только смиренных мудрецов Гиллеля и Шаммая. На место казненных Ирод ставил тех, кого считал нужным, ни с кем не советуясь, даже председателя назначал сам царь. Совету оставили только функции юридического толкования законов веры. Священные одежды теперь должны были находиться в личном ведении Ирода. Считалось, что в эти одежды облачил Аарона сам Господь, они были так высоко почитаемы, что царь опасался передавать их в другие руки. Отныне эти одеяния, хранившиеся у самого Ирода, выдавались первосвященнику для ритуальных целей четырежды в год: на празднование Песаха, Шавуота, Суккота и Йом-Кипура. Одеяния хранились в построенном Иродом для себя дворце-крепости Антонии, который заменил находившийся в верхнем городе старый хасмонейский дворец. Дворец воздвигли в стороне от Храма, чтобы Ирод мог избежать обвинений в том, что живет на территории Храма, поскольку это не дозволялось не имеющим духовного звания земным правителям. Антония была связана со святым местом подземными переходами и двумя лестничными маршами. Так что, благодаря расположению дворца, из него легко было подавить беспорядки на территории Храма, а сам дворец убедительно символизировал господство светской власти над средоточием веры. Первенство духовной власти над мирской называется теократией, но при Ироде духовная власть утратила свое влияние, должность первосвященника перестала быть наследственной и пожизненной. Еврейские законы утратили незыблемость. Мораль была приспособлена Иродом к интересам политики, Ирод стал единовластным тираном в стране.
В Риме был обычай: императору говорили хвалебные речи, в которых возвеличивали его до божества. Историк Иван Ильин утверждает, что в действительности это была не лесть, а проповедь, как бы указание монарху на то, каким он должен и призван быть, — и император всегда слушал эти речи стоя. Замечательно, продолжает историк, что, если царь начинал воображать, что он и в самом деле Бог, а подданные или тупо верили в это, или льстиво уверяли его в этом, начиналось вырождение монархического правосознания, вырождение монархии. Подданные не могут доверять царю, у которого началось разложение личности и государственной воли. Философ Александр фон Бреннер писал, что власть стремится «себя перерасти» и тоскует по теократии. Философ имел в виду, что у многих народов правитель считался «наместником Бога на земле», да и сами императоры объявляли себя богами. Но еврейские цари никогда не осмеливались приписывать себе божественные свойства.
К тому времени, когда Ирод пришел к власти, Иерусалим стал духовной столицей и историческим символом еврейского народа, сюда стекались паломники, искавшие мудрости. Иерусалимские стены давали чувство безопасности его жителям. Здесь было сосредоточено большинство духовных академий, жили выдающиеся представители дома мудреца Гиллеля. С духовными лидерами народа Ироду приходилось считаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
