Я обдумал и эту возможность. Справиться с ним не составляло труда – честно, без всякого хвастовства. Беллус рыхл и нетренирован. Надоел он мне до чертиков, но, как ни соблазнительно было надрать ему задницу, сейчас это было слишком опасно. Я взглянул на потемневшее серое небо и оценил его цвет. Опустил глаза на ботинки майора. Перевел взгляд на свои. Посмотрел ему в глаза. Потом на отдаленные горбы бугров. Прикинул расстояние до машин. Несколько парней вышли наружу и издали с любопытством смотрели на нас.
В раздумье я почесал ухо. Ненавижу бегать. Особенно в армейских бутсах. Ненавижу ощущать трепыхающееся сердце в своей глотке, легкие, разрывающиеся от недостатка кислорода. Я глубоко вздохнул. Еще раз вздохнул.
Он удивленно уставился на меня.
– Что ты, черт возьми, делаешь? Третий вздох я оборвал на середине.
– Вы же не хотите слушать. – Я еще раз глубоко вздохнул. Все равно от этого не избавиться, сколь глубоко ни дыши. Я посмотрел под ноги. – Вы стоите на ползучем нерве, прямо-таки отплясываете на нем.
Он опустил глаза: лианы змеились у него под ногами. Глаза майора широко раскрылись.
– Те штуки вон там – волочащиеся деревья. – Я мотнул головой. – В них полно квартирантов – злобных, голодных маленьких тварей. Они нападают стаями. Вы когда-нибудь наблюдали их безумное пиршество?
– Н-нет… – протянул Беллус. Теперь в его голосе появились нотки неуверенности.
– А я наблюдал. Свидетелей они не оставляют.
– Да? – Майор скривился. – Как же ты остался в живых?
– Не остался. Я тоже погиб.
Много позже я удивился, как такая мысль пришла мне в голову А сейчас у майора Беллуса появились серьезные сомнения. Он вертел головой, глядя то на меня, то на волочащиеся деревья.
– Думаете, что сможете убежать от стаи голодных квартирантов? – осведомился я и сам ответил: – Я так не считаю: слишком уж много лишнего веса.
Я включил переговорное устройство.
– Всем вернуться в машины. Делайте это по возможности медленно. Задраиться. Оставьте открытые люки только в двух ближайших к нам машинах. Сзади – волочащиеся деревья. Если появятся их квартиранты, немедленно сжечь. Все понятно?
– Да, капитан.
– Слушайте дальше. Если они появятся и станет ясно, что мы не успеваем, задрайте и эти люки. Не стройте из себя героев.
– Есть, сэр.
Я отключил связь и повернулся к старому зануде. На его лице отражалась смесь злости и паники.
– Все ты брешешь, – заявил он, но без уверенности, и нервно шагнул в сторону. – Почему эта штука до сих пор не сработала?
– Вы не прочитали инструкцию перед операцией, верно? – Я покачал головой. Как подобные типы становятся начальниками? – Они выжидают, когда мы подойдем поближе. Квартиранты волочащихся деревьев могут быть очень терпеливыми. Они не любят слишком удаляться от своих хозяев и обычно ждут, пока вы не окажетесь прямо под ними.
– Значит… Почему мы не можем просто уйти отсюда потихоньку, на цыпочках? – В его голосе чувствовалось отчаяние.
Я искоса бросил на него иронический взгляд.
– Не глупите. Если они поймут, что мы отходим, сразу же бросятся следом. Думаю, мы оба уже трупы.
– Что-то вы чересчур спокойно это говорите. – Майор искал повод для недоверия.
– Я вовсе не спокоен, а перепуган. Просто я не драматизирую ситуацию. Паника контрпродуктивна.
Он хмыкнул и шагнул ко мне.
– Вы направляетесь прямиком к ганглию, – указал я. Беллус застыл. – Только наступите, и вы накличете сюда всех квартирантов, будьте уверены. Здесь сходятся по меньшей мере десять, а может, и пятнадцать лиан-нервов.
Майор застыл. Посмотрел на меня. Потом на танки. Осторожно оглянулся на волочащиеся деревья, как будто хотел взглядом заставить их убраться восвояси. Медленно убрал ногу. По его лицу струился пот.
– Я ни на грош вам не верю. Вы все талдычите, что мы уже мервецы. Как можно говорить об этом с таким дьявольским спокойствием? – Его злость испарилась, – Можно. Я уже три раза умирал, и смерть меня больше не пугает. Я смирился с этим как с неизбежностью. Чему быть, того не миновать. Я готов.
Это была ложь – просто работала модулирующая тренировка.
– Значит, вы собираетесь стоять здесь и ждать смерти? Так?
– Вовсе нет. Признанный мной факт не означает, что я уже сдался. Я не уйду без борьбы, но и не собираюсь бежать как трус. Вот и все.
– Так что же вы намерены делать?
– Не знаю, что намерены делать вы, а я намерен выжить. – Я сделал тщательно отмеренный шаг. Не спеша поднял ногу, опустил и потихоньку перенес на нее тяжесть тела. – Я собираюсь идти обратно так медленно, как смогу. Возможно, квартиранты не поймут, что нас двое. Вы можете оставаться, если хотите.
– Капитан… ваш долг спасти старшего офицера… Его голос звучал напряженно, а в глазах застыла паника. Хороший признак.
– Теперь-то вы готовы меня слушать?
Я еще раз шагнул – как можно дальше, но так, чтобы не потерять равновесия.
Майор с несчастным видом кивнул.
– Тогда делайте только то, что я скажу, и держите свой проклятый язык за зубами. Видите, что я делаю? Повторяйте в точности то же самое. Внимание. Поднимите левую ногу так осторожно, как только можете, опустите, не опираясь на нее, убедитесь, что она стоит твердо, а потом потихоньку перенесите свой вес вперед. Сумеете?
Он сумел.
– – Еще медленнее, – распорядился я. – Считайте до пятидесяти перед каждым шагом. Если собьетесь, начинайте считать сначала. Надо проявить терпение.
После третьего шага Беллус сказал: – Это глупо. Я чувствую себя клоуном. Я кивнул.
– Вы и похожи на клоуна. Операторы видеозаписи, наверное, катаются в истерике.
– Видеозаписи?
– Угу. – Я указал на камеры на танках. – Стандартная процедура. Записывается все.
Майор побледнел. Безмятежным тоном я добавил: – Кстати, для записи – если мы выберемся отсюда целыми – я намерен прочистить вам мозги. Вы ведь даже не открывали инструкцию, верно?
Он было начал: – Вы не имеете права таким тоном…
– Заткнись, – оборвал я. Беллус заткнулся.
Некоторое время мы передвигались молча, соблюдая длинные, тщательно отмеренные паузы между шагами. Майор что-то невнятно бубнил: то ли негодовал про себя, то ли находился в состоянии перманентной паники – не знаю. Возможно, и то и другое. Бедняга пережил такое количество эмоциональных состояний за последние полчаса, что не отдавал себе отчета, где сейчас находится и что чувствует.
Мы приближались к неглубокой лощинке.
– Здесь будьте осторожны, – предупреждал я. Он не ответил.
– В этом месте масса молодых лоз. Плохой признак. Они работают как антенны: передают вибрацию наших шагов прямиком ближайшему нервному узлу. Придется снизить темп.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
