нее я в буквальном смысле не могу существовать! — он чуть ли не перешел на крик, но все же сдержался. — Позволь мне объединиться с тобой, и мы убежим от всех этих джентльменов… найдем твоего спутника, а я в итоге договорюсь со своим, и разойдемся с тобой спокойно, ну, знаешь, кто куда. Но я, конечно, посоветовал бы тебе бежать отсюда куда подальше.
— Твоя… «спутница», так называемая… она пыталась меня убить, даже не спросив, кто я такая и куда направляюсь, и за ней тут же появился отряд солдат, убийц… — оскалив зубы, возмутилась Андромеда. — Ты всего лишь пытаешься меня обмануть! Усугубить ситуацию еще сильнее, чтобы у них был повод пытать меня уже здесь, а не в городе.
— Про пытки ты недалека от правды, солдатики эти и впрямь больные наголову, такая уж у них работа… но я не принадлежу к их отряду. И Зола тоже, — он сделал паузу, чтобы Андромеда могла еще раз обдумать информацию, понимая, что доверия он не вызывает, как бы он ни старался. — Да, мы пришли убить тебя… да, мы без колебаний собирались свершить задуманное, но о этой чудной подмоге нам никто не говорил! И, как видишь, мою ненаглядную спутницу искать никто не спешит. Все это… вне приказа.
— И в чем заключался ваш приказ? В чем смысл моей смерти? — все же повысив тон, спросила Андромеда. — Культ? Культ астрального волка, да?! Вы такие же, как они…
— Да, наши цели с этими… нехорошими людьми, или же членососами, схожи, тут согласен, очень подозрительно… — он покачал головой, в очередной раз понимая, что у Андромеды есть основания запереться в себе и не верить ему. — Но я верю в твое недоумение, подружка. Познакомившись с тобой, узнав, какая ты чудесная, я искренне верю, что ты понятия не имеешь ни о каком культе, и теперь я знаю, что тот приказ не имеет оснований, — и потому я на твоей стороне. Мне нет смысла убивать тебя без причины.
— Приказ есть приказ, это знаю даже я… — разочарованно выдохнув, сказала Андромеда. — Убийцы, подобные вам, не руководствуются моральными устоями.
Если бы у ее собеседника было лицо, то его бы точно скрючило так сильно, что его можно было бы ставить в пример как первозданный ужас. Андромеда осыпала его настолько типичным, слащаво-туповатыми фразами, что ему было физически больно.
— Видишь: ты сделала поспешные выводы! А поэтому, тебе нужно принять мое предложение, познакомиться со мной получше… и выбраться из этой чертовой кареты!
— Замолчи! — крикнула на него Андромеда. — Я не верю ни единому твоему слову!
Ее крики не остались незамеченными, и по карете прошлась целая серия ударов кулаком.
— Завали хлебало, шизофреничка! — накричал на нее водитель, утомившись от ее выкриков, казалось, в пустоту. — Иначе поедешь до города с кляпом во рту! Тупая сука…
Карета остановилась, и Андромеда испугалась, ведь по всей видимости, доблестные восточные солдаты собираются привести свои слова в действие. Прямо сейчас, ей захотелось провалиться под землю так глубоко, как только можно было в теории, что никто и никогда не сможет найти ее, ведь она усугубила и без того ужасную ситуацию.
— Если не веришь мне, то не верь и ни одному слову Луны… — вдруг сказал ее странный собеседник, взглянув на стальную дверь кареты, за которой можно было заметить движение. — Первое впечатление всегда обманчивое… но в ее случае вообще все обман.
Он испарился сразу, как дверь кареты распахнулась. Створки открылись, и теперь Андромеда могла рассмотреть в деталях, кто решился ее посетить. Это была девушка, одетая в плотную шелковистую мантию, и, насколько Андромеда могла судить в потемках, цвет материала у нее был весьма необычный для здешних мест, больше присущий для какого-нибудь мага — голубой, даже тускло-голубой, если быть точнее.
К сожалению, на этом детали заканчивались, ибо из-за мантии нельзя было рассмотреть ни ее лица, ни ее фигуры — да, капюшон у нее тоже имелся, как и у самой пленницы. С виду, она была повыше выше коротышки Андромеды, но это и вовсе не было откровением, ведь последнею в принципе всегда путали с ребенком. Если рассматривать их в вакууме, или же в сравнении с «гостем» Андромеды, то они обе те еще коротышки.
Незнакомка молча села прямо напротив нее, и карета тронулась.
— Приветствую тебя, Андромеда… — заговорила с ней она, так и не показав лица. — Я очень рада, что ты не побоялась откликнуться на мое письмо, явившись на восток. Ты сделала это так быстро, почти молниеносно… для меня честь, что ты не колебалась.
От ее чарующего, спокойного голоса прямо-таки и веяло лицемерной снисходительностью, но Андромеда не могла ничего с этим поделать, и ей и впрямь стало несколько спокойнее, когда девушка заговорила.
Она упомянула, что письмо отправлено от ее лица, но что-то Андромеде подсказывало, что верховный храмовник астрального ордена совсем не похож на крохотную девушку.
Это, впрочем, уже было совсем не важно для Андромеды.
— Я — Луна, высшая жрица, правая рука верховного храмовника астрального ордена… к сожалению, уже ныне покойного верховного храмовника, поэтому я говорю с его полномочиями. Полагаю, что мое дружелюбие сейчас вызывает у тебя вопросы…
Не важно, потому что ей было страшно. Ей хотелось уйти.
— Вы обманули меня… — тихо проговорила Андромеда, опустив голову. — Вы воспользовались моей доверчивостью, чтобы забрать в плен, и теперь… я…
— Мои планы оказались под угрозой из-за деятельности королей, Андромеда, и мне пришлось пойти на крайние меры… но я здесь, потому что мое письмо еще в силе.
— Что вы пытаетесь этим сказать?.. — немного воодушевившись, переспросила Андромеда. — Что это значит, «письмо еще в силе»?
— Ты правильно мыслишь… — одобрительно покивав головой, обрадовала ее Луна. — Я здесь, чтобы…
Но тут прямо рядом с Луной образовался прошлый собеседник, и произошло самое неловкое столкновение взглядов, которое сейчас могло произойти. Он прекрасно знал, что показываться нельзя, да и он явно мог позволить себе не высовываться… но, по всей видимости, что-то изменило его мнение, и теперь эти трое оказались в замешательстве. Да, их замешательство имело разные причины, но в замешательстве они все и сразу…
И это было весьма комично.
— Серьезно? В героя поиграть решила? — вдруг подметил он, намекая, что ее слова все же не являлись ложью, вопреки тому, что он говорил сам. — Что за черт, а?
— Какого дьявола ты забыл здесь, Войд? — вся снисходительность в ее голосе исчезла, сменяясь искренним недоумением. Теперь, по крайней, ее речь не была столь наигранной. — Где твоя «шестерка»? Что случилось?
— Где моя шестерка, спрашиваешь?.. —
