командира:
– Здесь больше нигде нет мелкоты и берег везде высоко. Брод только в этом месте. Днепр река глубоководная, танки лучше по переправе вести на тот берег.
– А вы откуда знаете, местный? – заинтересовался Алексей и сложил карту. Ну что ж, раз нет другого хода, то придется надеяться, что ранним утром немецкая оборона не будет готова к неожиданной атаке. Мост через реку за ночь им не возвести, да и на той стороне неприятель мгновенно засечет любую активность советских подразделений. Судя по карте, первые же наблюдательные и защитные посты расположены буквально через несколько метров друг от друга.
– Нет, я здесь в сорок первом отступал, хорошо эти места запомнил, каждый километр, – тихо и мерно, в такт своим шагам поделился обожженный танкист. – Со своим экипажем шел… – Весь путь обратно он молчал и только перед деревней выдал сокровенное, больное: – Я с ними всю войну прошел и вот не уберег… все сгорели в подбитом танке, а меня вытащили после боя, вылечили…
«Не представляю, что он чувствует, потеряв свой экипаж, с членами которого воевал бок о бок каждый день. Товарищи для тебя важнее, чем ты сам. Жизнь за них готов отдать», – от мысли, что его верные соратники, его отделение может погибнуть, у Алексея Соколова побежал холодок по спине, а в горле встал ком. Совсем не по уставу, не по-командирски он осторожно сжал изуродованную кисть танкиста в знак поддержки.
– Каждый из них герой, погиб, чтобы дети, семьи наши в мире жили. В памяти они останутся навсегда. И вы должны за себя и за них жить и воевать.
Поникший от тяжести своего горя мужчина только и смог, что кивнуть в ответ. Но потом пришел в себя и уже деловым тоном предложил:
– Пехоту можно на плоты посадить и между танков ее пустить. На броне людей пулеметом скосят до конца переправы. А так будут как в люльке железной ехать. Танку-то что пулемет, что ружья не помеха.
Соколов, испытывая к Коробову благодарность, кивнул:
– Хорошая мысль. Главное, чтоб материала хватило и времени, столько плотов соорудить.
Лейтенант Завьялов тем временем принимал пополнение в свое подразделение. Перед ним топтались два десятка новых рядовых, одетых вразнобой, в ватники и шинели. Он отмечал в списке новоприбывших, вглядывался в лица, задавал вопросы. Командир спрашивал, где воевали, чтобы понять, на что годны новые бойцы. Рядом на пеньке восседал политработник с пачкой личных дел. С суровым лицом он уточнял причины попадания в ряды штрафников. Вновь прибывшие вели себя по-разному: кто-то смущался своего проступка, говорил с опущенными в землю глазами, а кто-то с наглецой и бравадой цедил сквозь зубы статью, по которой был судим. Петр Максимович за время командования штрафной ротой привык к разношерстному контингенту, по манере держаться научился вычислять заранее, кто из бойцов готов искупить вину отвагой, а кто пересидит атаку в траншее, пользуясь неразберихой боя. Бывали у него разные бойцы, некоторых приходилось под угрозой расстрела отправлять в атаку. В штрафную роту за разного рода проступки ссылали не только военных, но и обычных урок, что предпочли тюремному заключению участие в боях за родину. У многих были страшные статьи, от ограблений до убийств, поэтому чаще всего Петр не надеялся на чувство долга таких бойцов или их желание искупить вину. Бывшие зэки признавали его за крутой нрав и жесткую дисциплину, мгновенно чуяли звериным нутром стальной стержень в ротном. И подчинялись, выполняли приказы, хотя политрук в штрафной роте скрипел зубами от ежедневного зубоскальства и резких шуточек солдат над советской властью.
Остальная часть роты штрафников после нескольких часов отдыха взялась за топоры и ножи, чтобы заготовить в редком лесу плоты. Логунов с Омаевым срубили несколько бревнышек и обрезали их от сучков, а теперь поясняли штрафникам, с которыми предстояло идти на прорыв вместе:
– Вот сначала плот, а потом веревки перережешь, и будет деревянный колейный мост через ров для танка. Вам маленько только протащить их придется.
– Разогнаться и проскочить эту яму, а то тащить еще эту тяжесть. У меня винтовка, магазин, скатка. А тут вы со своими бревнами. Руки не казенные, танки обслуживать, – выкрикнул жилистый мужичонка с куцыми колючками щетины на впалых щеках.
– Если танки остановятся, то у тебя после немецкого пулемета одни дырки останутся, а не скатка! – вспыхнул от злости Руслан. – Мы впереди пехоты на немцев идем, чтобы разрушить огневые точки противника! Или ты что, в пулеметчика из винтовки попадешь с пятисот метров?
– А попаду! – в запале крикнул в ответ клочкастый.
От такого заявления меткий стрелок Омаев пружинисто вскочил на ноги и ткнул куда-то в вершину дерева:
– Вот давай, попади вон в то гнездо! Тогда можешь впереди нашего танка бежать!
– Ты, что ли, попадешь! Придумал, нет там никакого гнезда! – огрызнулся штрафник, испугавшись резкой реакции чеченца.
Но младшего сержанта уже было не остановить, он вытянул из кобуры пистолет и прицелился в невидимую цель на вершине дерева. Сейчас он покажет, как учат стрелять на Кавказе. На плечо разозленного парня легла тяжелая ладонь. Логунов вполголоса, так, чтобы хруст обрубаемых веток заглушал разговор, сурово отчитал забияку:
– Ты что творишь, Руслан? Утром через несколько часов в бой, каждая пуля на счету. Ты ею можешь жизнь спасти себе или товарищу, а ты по гнездам вздумал палить.
От его слов парень сразу же остыл и виновато опустил голову. А опытный Василий Иванович воспользовался минутным затишьем, нашел среди солдат взглядом взрослого мужчину с военной выправкой и, подмигнув, зычно сказал:
– Ну-ка, мужики, давайте учение проведем вам по танковому бою. Нам завтра вместе как часики надо сработать. Чур, впереди танка не бежать. – Ответом ему был дружный смех бойцов. – Вот подберемся мы на танке к врагу, а там земляная ловушка вырыта для нашей машины. Яма в пять меня высотой и в два шириной. Не перескочить ее машине, тут ваша помощь нужна. Ползком, ползком, бревнышки уложили через противотанковый ров и назад.
Отмеченный взглядом взрослый боец, командир взвода, сметливо притащил чурку и пару веток, чтобы старшина мог показать наглядно преодоление переправы. Тот принялся размахивать руками, укладывать чурку на ветки и показывать, как танк преодолеет ров по уложенным бревнам. Бойцы замерли с топорами и ножами в руках, слушая крепкого танкиста.
Лейтенант Завьялов подошел с новоприбывшими к делянке, где его рота заготавливала бревна для сплава. Встретила его тишина. Потрепанные бойцы разбитой в недавнем бою роты замерли вдоль всей полянки. Угрюмые, все в разномастной одежде, они стояли, с вниманием следя за объяснениями
