— Вот видите, в моей жизни нет ничего интересного для вашего романа.
Он сидел задумавшись, машинально постукивая ложечкой о блюдце.
— Напротив, я уже реально вижу канву романа. Нужно только добавить несколько ярких сюжетных линий и…
— И не забудьте, пожалуйста, про счастливый конец, — напомнила Рейчел.
Как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь, например вот этот писатель, написал хеппи-энд к ее собственной истории любви. Но это только в романах все хорошо кончается…
К их столику подошла молодая официантка, обслуживавшая посетителей кафе в другой части зала. Она долго присматривалась к Энрико, но потом все же решилась спросить, не он ли тот популярный писатель, чьими детективами она просто зачитывается. Энрико пришлось подтвердить ее догадку. Девушка робко попросила автограф. Под руками ничего подходящего не оказалось, и Энрико расписался на салфетке. Девушка поблагодарила его и со счастливым выражением лица, прижимая к груди салфетку, упорхнула из зала.
— Сейчас похвастается подружкам, и их налетит целая стая, — проворчал Энрико. — Вот вам оборотная сторона популярности. Надо спасаться бегством!
Он оставил деньги на столе, и они быстро покинули кафе.
6
— Энрико, а теперь вы расскажите мне о себе, — попросила Рейчел, когда они отъехали от кафе.
— А что рассказывать? В моей жизни не было ничего замечательного — ни потрясений, ни бурных романов, ни разводов, — ничего. Дожив без жены, без детей до тридцати семи лет, могу считать себя старым холостяком — да я и слыву им среди знакомых, — хотя не прочь избавиться от этого статуса.
— Так в чем же дело?
— Никто не посягает на мою свободу.
— Никогда не поверю! Вы человек известный, вокруг вас столько поклонниц!
— Поклонниц хватает, это верно. Но я хочу, чтобы рядом была женщина, которой нужен я сам, а не моя макулатура и не мои гонорары. Но, видно, в наше время любовь осталась только в романах.
— Я слышала, что писатели часто изображают себя в главном герое. А в вашем романе главный герой будет похож на вас?
— Какие-то мои черты наверняка в нем будут. Автор всегда воплощается в своих персонажах — и в сыщиках, и в бандитах, и в романтических героях.
— Значит, мы с вами встретимся в вашем романе. Мне было бы интересно узнать, что там будет происходить.
— Часто сама жизнь подсказывает сюжетные ходы.
Разговор начал поворачивать в опасное русло, и Рейчел решила сменить тему:
— Энрико, я второй день смотрю на вас, и мне все кажется, что вы не итальянец. У вас светлые для итальянца волосы, и глаза голубые, и кожа не такая смуглая, как у большинства ваших соотечественников.
— Не знаю, огорчит вас или обрадует мое признание, но я итальянец. Просто уроженцы Северной Италии отличаются от сынов юга. Мои родители и сейчас живут в Милане. Там же, на севере, в предгорьях Альп у меня есть домик с фруктовым садом, небольшим виноградником и прекрасным видом на горы и долину. Я люблю там отдыхать. А иногда уезжаю туда писать, чтобы никто не мешал. — Энрико затормозил и остановился.
За разговорами Рейчел не замечала дороги. Она посмотрела в окно и увидела незнакомую улицу и дом, совсем не похожий на дом Франчески.
— Где мы? — спросила она, скорее, впрочем, с удивлением, чем с беспокойством.
— Извините. Когда я за рулем разговариваю, я машину веду автоматически, на автопилоте. Руки-ноги сами знают, что надо делать, а голова занята другим… Вот они и привезли нас по знакомой дороге ко мне домой. Еще раз извините за мою оплошность. — Но Энрико не спешил исправлять свою ошибку.
Рейчел поняла, что он хитрит, а он понял, что она догадалась о его уловке.
— Ну раз уж мы оказались здесь, с моей стороны было бы непростительно не пригласить вас в гости.
— Спасибо, но ведь уже поздно, а потом Франческа, наверное, волнуется, куда я пропала.
— Она знает, что вы со мной, и у нее нет оснований для волнения. Впрочем, вы можете от меня позвонить ей.
Рейчел подумала, что ломаться глупо. Ей интересно было посмотреть, как живет Энрико, и вообще не хотелось расставаться с ним. А раз он не отвез ее сразу домой, значит, ему тоже приятно ее общество.
Энрико жил довольно далеко от центра, в новом районе, где стояли современные типовые дома. Он занимал довольно скромную трехкомнатную квартиру на седьмом этаже, очень похожую на лондонскую квартиру Рейчел.
Из небольшой прихожей Энрико провел ее в круглый холл, где стояли диван, два кресла, журнальный столик и телевизор. Из холла двери вели в спальню, кабинет и гостиную. Маленький коридорчик соединял холл с кухней и ванной.
Рейчел заметила, что мебель и бытовая техника — все новое, современное, словно с картинки модного журнала. Обивка мягкой мебели и шторы выдержаны в одних тонах. В той же цветовой гамме ковролин, покрывающий пол. Светильники, часы, настенные украшения, гравюры и акварели еще более подчеркивали стильный интерьер.
— Над оформлением вашей квартиры, наверное, трудился хороший дизайнер? — предположила Рейчел.
— Да, вы правы. Я живу здесь всего несколько лет. Когда переезжал сюда, не собирался делать ничего особенного, но Франческа настояла, чтобы я пригласил одного ее знакомого художника. Все, что вы видите здесь, — плоды его усилий. Я, кажется, еще ничего не успел испортить.
Показывая Рейчел свой кабинет, Энрико что-то незаметно прикрыл на рабочем столе, и от нее не укрылся этот жест. Энрико сделал это машинально, не подумав, что Рейчел все равно не поймет текст, написанный по-итальянски. Правда, имя «Рейчел», повторенное на листе бумаги многократно как в английском, так и в итальянском написании, она могла бы заметить.
— Кстати, вы хотели позвонить Франческе — вот телефон. — Энрико вышел из кабинета, предоставив Рейчел возможность поговорить с приятельницей без свидетелей.
Рейчел не знала, что сказать Франческе. Ей не хотелось признаваться, что она в гостях у Энрико. Пожалуй, лучше сообщить, что они сидят в кафе. Но обманывать ей не пришлось — у Франчески телефон был прочно занят.
Рейчел пошла на кухню, откуда раздавалось жужжание кофемолки. Напевая что-то себе под нос, Энрико засыпал кофе в кофеварку и включил ее. Пока он доставал чашки, ложки, сахар и ликер, кофе был уже готов.
Поставив это все на небольшой серебряный поднос, он пригласил Рейчел в гостиную. Они сели на диван. Энрико придвинул низкий столик на колесиках, со стеклянной столешницей.
Рейчел обратила внимание на затейливую монограмму, выгравированную на подносе.
— Это фамильная вещь?
— Да, — ответил Энрико. — Этот поднос подарила мне на новоселье бабушка, а ей он достался от ее дедушки, а кому принадлежал раньше и чья это монограмма, она не знает. Вещь очень простая, лаконичной формы, без всяких украшений, но мне она очень нравится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
