— Ого! — вопреки обыкновению, Валерка был лаконичен.
Уже сорок две минуты они методично отрабатывали маркеры на трехмерной схеме Каллисто.
Выглядело это так: пара корветов заходила на очередную группу подозрительных кратеров и на выбор обстреливала их либо главным калибром, либо одной-двумя ракетами.
Матвею казалось, что они совершенно понапрасну выбивают из Каллисто очередные тонны ледяной пыли, как вдруг все закипело.
Из змеистого каньона по правому борту от их «Скорпиона» вдруг свечой вышли штук двадцать летательных аппаратов, рассыпающих в стороны фейерверки ложных целей и ловушекобманок.
Все аппараты шли на предельной тяге.
Не успел Матвей и глазом моргнуть, как датчики ракетного нападения забили тревогу.
— Мы атакованы! — заверещал Валерка.
— Вижу! — крикнул Матвей.
Его руки, опережая сознание, порхали над пультом управления.
«Скорпион» резво рванул вперед, едва не столкнувшись с корветом лейтенанта Мокакина. В то же время мощнейшие помехи встали стеной между ними и приближающимися пиратскими ракетами.
Кроя по матери нападающих, Валера Цзы бросился к кормовой турели…
Матвей краем глаза заметил, как одновременно взорвались три корвета — два, вероятно, были пиратскими, а третий, увы, принадлежал их второму дивизиону. Он впервые был в настоящем космическом бою. И не очень хорошо соображал, что именно ему следует делать.
— Здесь лейтенант Гумилев, — начал он. — Прошу указаний!
К его удивлению, ему ответили очень быстро. И как-то даже буднично.
— Сбивай все, что движется, покуда есть чем! — это был Ласков.
— Так точно! — сказал Матвей и сам себя устыдился. «Прошу указаний»… Как ребенок!
Стыд придал ему остервенения.
Он резко поставил корвет на дыбы.
В поле зрения радара теперь отлично помещались все пиратские корветы, уверенно прущие вверх.
Матвей выбрал ближайшую цель и обстрелял ее из главного калибра.
Не дожидаясь анализа результатов, перешел к следующей цели и, пока перезаряжалась лазерная пушка, швырнул вдогонку три ракеты.
— Так их! Мочи! — задорно вопил Валерка, поливая из хвостовой турели одному ему ведомые космические дали.
— Приготовься, сейчас будет «семерка», — с этими словами Матвей заставил всю связку маршевых дюз «Скорпиона» заполыхать миллионами кельвинов горячей плазмы.
Гумилев был не одинок. Вместе с ним в погоню за пиратами сорвался и весь его дивизион, и другие корветы Второй Марсианской флотилии. А на подходе к конвою пиратов встретил плотный огонь «Римского-Корсакова» и канонерки.
К сожалению, на проклятом эффекте внезапности пиратам удалось отыграть несколько роковых секунд. Поэтому для всех без исключения корветов второго дивизиона эта гонка прошла в соответствии с сомнительным олимпийским принципом «главное не победа, а участие». Результативно сработать по пиратам сумели только дежурившие на стационарной орбите Каллисто корветы первого дивизиона.
Но самое страшное: два пиратских корабля смогли прорваться непосредственно к судам конвоя!
Никто не ожидал от вероломных мерзавцев такого эпического безрассудства! Но оба корвета, атаковав паром «Долинск», уже не сошли с боевого курса.
Один корвет врезался в паром на уровне главной пассажирской палубы и взорвался, вырвав из обшивки кус площадью с два футбольных поля.
Второй корвет уже в последний миг получил попадание из единственной кормовой турели парома. Случайно сработавшие маневровые движки немного искривили траекторию корвета и, вместо того чтобы взорваться в реакторном отсеке «Долинска», он принял левее, вырвал с мясом одну из громадных маршевых дюз и уже в разобранном на иголки виде унесся прочь, в направлении Ганимеда.
— Я и не знал, что среди пиратов есть камикадзе, — с задумчивостью произнес Валерка Цзы.
— Теперь будешь знать, — буркнул Матвей.
На самом деле он был потрясен. Только что на его глазах погибли сотни невинных людей — пассажиры парома «Долинск». А он не чувствовал ничего. Только голод и усталость.
— Когда я на Титане служил, видел крушение круизного корабля с Земли… Пил потом три дня. В себя прийти не мог, — тихо сказал Валерка.
— Ну а потом? Когда три дня прошли?
— Пил еще три дня.
Эпизод 5. Летающий город Хэйхэ
Май, 2468 г. Летающий город Хэйхэ Тропосфера ЮпитераТа скоротечная стычка стала для Матвея боевым крещением. А для всех командиров дивизионов — поводом для мощной выволочки со стороны командира флотилии.
Мыслимое ли дело?! Превосходящие силы правопорядка прохлопали пиратскую атаку и допустили многочисленные человеческие жертвы на борту охраняемых кораблей!
Полетели головы. В высоких кабинетах стало тихо и тревожно.
Правда, Матвею все эти перестановки наверху были глубоко безразличны, ведь младшего офицерского состава они не коснулись. Настроение у Гумилева было даже приподнятым. Еще бы! Ведь в самом ближайшем будущем розовой громадиной маячил прекрасный воздушный город Хэйхэ, жемчужина современного внеземного градостроительства!
Создание этого чудо-города начали, когда Матвей не весил и десяти килограммов.
Когда Матвей пошел в школу, базовые работы в летающем городе были завершены. И на его космодроме высадился жеманный, обильно надушенный десант декораторов и ландшафтных дизайнеров. Согласно своему контракту они должны были «внести человеческое измерение» в алюминиевые пустоши, парящие в толще облаков над водородными безднами газового гиганта. И они внесли. Местами даже перестарались: одних фонтанов с обнаженными наядами в городе было шесть штук.
Когда ученик выпускного класса Гумилев стал вратарем школьной команды по хоккею, Хэйхэ принял первых колонистов: рабочих и инженеров заводов топливно-энергетического комплекса, ученых, чьи исследования были нацелены не только вниз, в пышущие жаром недра Юпитера, но и вовне — к галилеевым и негалилеевым спутникам, на Сатурн, Уран и Нептун, за пределы становящейся все более тесной Солнечной системы, да и просто состоятельных любителей экзотических местожительств в конце концов.
Матвей был кадетом второго курса Академии, когда в Хэйхэ с большой помпой открылся Большой Лотосовый Пруд.
Это был самый обширный крытый водоем в истории колонизации внешних планет. И выглядел он как кадр из смелого научно-фантастического фильма про излишества далекого, сверхизобильного будущего.
Дело в том, что на борту города-дирижабля, дрейфующего в тропосфере Юпитера, по неизвестной науке ботанике причине лотосы, обычные земные лотосы, вымахивали огромными, вдесятеро большими своей обычной природной величины. В цветке распустившегося лотоса мог спокойно сидеть взрослый мужчина, не говоря уже о ребенке. (При этом, что странно, другие растения в Хэйхэ оставались при своих традиционных размерах и вегетировали даже несколько хуже, чем на Земле.)
Вот эти-то цветы-гиганты и росли в Большом Лотосовом Пруду. Толпы неугомонных туристов тащились на другой конец Солнечной системы, чтобы снять домашнее видео на фоне позлащенной беседки с изречением Конфуция на китайском и русском: «Небо и земля разделены, но делают одно дело». И там же, не отходя от беседки, затариться сувенирами: симпатичной моделью Юпитера на мраморной подставке, букетом бумажных лотосов, туалетной водой «Благодать», футболкой с башней-пагодой местного горсовета и фонтаном «Влюбленные»…
В общем, когда крейсер «Римский-Корсаков» состыковался с Дэнте — орбитальным терминалом Хэйхэ, расположенным в восьми тысячах километров над городом, — сердце Матвея учащенно билось.
Скоро он увидит город-легенду! Город с открытки! Город из визора!
А когда челнок, ввинчиваясь по спирали в неплотные слои атмосферы, повез его и товарищей к самому городу, он не мог отлипнуть от иллюминатора.
— Да расслабься ты, Гумилев! — иронизировал над боевым товарищем лейтенант Ушанский, душка и отменный пилот. — Будто провинциал какой с Земли… Разве что не ойкаешь и не айкаешь на каждом вираже…
— Когда я на Титане служил, у нас один парень был, из огнепоклонников. Так он на этот Хэйхэ раз в год летал, на последние деньги. Какие-то обряды тут совершал… Или что-то вроде того, — глубокомысленно делился воспоминаниями Валерка Цзы.
— А где он тут священный огонь нашел? Что вообще священного здесь может быть? На Юпитере люди отродясь не жили! — удивился Ушанский.
— В чем проблема-то?
— В том, что «священный» в моем понимании означает ну для начала «древний», — пояснил образованный Ушанский.
— Помню, тот парень говорил, что тут, на Хэйхэ, полно храмов огнепоклонников. А почему? Да кто их разберет! Они же все со сдвигом, вот и фантазируют себе всякое…
