Читаем без скачивания Семья Ратон - Жюль Верн

Заметьте, мои дорогие, всегда так бывает: когда плохо начинаешь жизнь, очень трудно снова вернуться на добрый путь. Теперь уже кузен — человек. Он достиг последней ступени творения. Он уже не может рассчитывать на новое превращение, которое освободило бы его от хвоста. Он сохранит его до последнего вздоха…

Бедный кузен Ратэ!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Таким-то образом была отпразднована свадьба принца Ратина и принцессы Ратины; великолепие брачной церемонии было вполне достойно этого прекрасного юноши и этой очаровательной молодой девушки, точно созданных друг для друга!

Из часовни шествие вернулось в том же порядке, все с той же изящностью, великосветскостью и корректностью в малейших подробностях — словом, с тем благородством, которое, как говорят, присуще исключительно высшим классам.

Если, однако, кто-нибудь возразит мне, что все эти вельможи лишь выскочки, что в силу законов метампсихозы, они прошли через самые скромные фазы; что они были моллюсками, не имеющими разума, птицами, не имеющими мозгов, четвероногими, не имеющими рассудка, я ответил бы, что никто бы этого не заподозрил, видя их такими корректными. Впрочем, изящным манерам можно научиться, как истории или географии. А все же, думая о том, что у него было в прошлом, человеку следовало бы быть более скромным, и все человечество от этого выиграло бы.

После брачной церемонии в большом зале дворца состоялся великолепный обед. Если бы даже кто-нибудь сказал, что там ели амброзию, приготовленную лучшими поварами века, что там пили нектар, взятый из лучших погребов Олимпа, — то и того было бы недостаточно.

Наконец, праздник закончился балом, на котором грациозные танцовщицы, одетые в восточные костюмы, ослепили своей красотой и изяществом все благородное собрание.

Как и подобает, принц Ратин открыл бал с принцессой Ратиной в кадрили, в которой герцогиня Ратонна фигурировала в паре с принцем королевской крови. Дон Рата танцевал с посланницей, а Ратана была избрана дамой собственным племянником Великого Электора.

Что касается Ратэ, то он довольно долго колебался, — следует ли ему принять участие в танцах или нет. Хотя ему и тяжело было держаться в стороне, он не отваживался пригласить на танцы кого-нибудь из очаровательных дам, которым он с такой радостью предложил бы руку, хотя бы и без сердца. Наконец, он решился протанцевать с очаровательной графиней, отличавшейся необычайным изяществом. Эта любезная дама согласилась… быть может, несколько легкомысленно, и вот новая пара завертелась под звуки модного вальса.

Боже! какой эффект! Все зрители не знали, куда деваться, чтобы не рассмеяться танцующим прямо в лицо! Тщетно пытался кузен Ратэ подобрать под мышку свой ослиный хвост, как делают дамы со своими шлейфами. Хвост этот, увлекаемый центробежной силой, вырывался у него. Вот он вытянулся, точно ремень, хлещет группы танцующих, обвивается вокруг их ног и в конце концов заставляет упасть самого кузена Ратэ…

Этот комичный эпизод закончил праздник, и все стали расходиться, в то время как огромный букет фейерверка развертывал свой ослепительный сноп среди ночного мрака.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Комнаты принца Ратина и принцессы Ратины, где они должны были поселиться, несомненно одни из самых прекрасных комнат дворца.

Но прежде чем они дошли до своих апартаментов, два человека уже успели незаметно проникнуть в первую комнату.

Вы, конечно, уже догадались, что эти два человека были принц Киссадор и волшебник Гордафур.

Вот слова, которыми они обмениваются:

— Ты помнишь, что ты мне обещал, Гордафур?

— Да, мой принц, и на этот раз ничто не может помешать мне похитить Ратину для вашего высочества.

— А когда она сделается принцессой Киссадор, я думаю, она вряд ли пожалеет о том, что мы ее похитили!

— Я глубоко уверен в этом! — ответил льстец Гордафур.

— А ты уверен, что тебе сегодня удастся выполнить свое намерение? — спросил принц.

— Судите сами! — ответил Гордафур, вытаскивая часы. — Через три минуты срок, на который я был лишен своей волшебной власти, истечет. Через три минуты палочка моя будет равна по силе палочке феи Фирменты. Если Фирмента смогла поднять членов этой семьи Ратон до ступени человеческих существ, — я со своей стороны могу заставить их спуститься до ступени самых низших животных!

— А сколько еще осталось минут до срока?

— Две минуты!..

— Вот они! — воскликнул принц.

— Я спрячусь вот в этом чулане, — ответил Гордафур, — и выйду оттуда, как только настанет время. Вы же, мой принц, удалитесь отсюда, но останетесь за этой большой дверью и не открывайте ее до того момента, как я закричу: «Теперь ты, Ратин!»

— Решено и, смотри, не щади моего соперника!

— Будете довольны!

Из этого видно, какая опасность еще грозила этой честной семье, уже испытавшей столько горя, и которая никак не может подозревать, что принц и волшебник находятся так близко!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Ратин и Ратина только что торжественно вошли к себе. Герцог и герцогиня Ратон сопровождают их вместе с феей Фирментой, не пожелавшей покинуть прекрасного юношу и очаровательную девушку, которым она все время покровительствовала. Им, однако, нечего больше бояться ни принца Киссадора, ни волшебника Гордафура, которых никто никогда не видел в этой стране. И все же фея испытывает известную тревогу… какое-то тайное предчувствие опасности. Она знает, что Гордафур в самом скором времени снова приобретет свою власть волшебника, и это невольно заставляет ее чего-то опасаться.

Само собой понятно, что и Ратана здесь, и предлагает свои услуги молодой хозяйке так же, как дон Рата, который больше ни на шаг не покидает своей супруги; кузен Ратэ тоже присутствует.

Однако фея Фирмента, все еще встревоженная, торопится поскорее убедиться, не спрятался ли где-нибудь Гордафур, за какой-нибудь занавеской, под какой-нибудь мебелью… Она смотрит везде… Никого!..

И вдруг боковая дверв неожиданно раскрывается в ту самую минуту, когда фея говорит молодой паре:

— Будьте счастливы!

— Пока еще нет! — гремит ужасный голос.

На пороге появляется Гордафур, в руке которого дрожит волшебная палочка. Фирмента теперь уже бессильна помочь несчастному семейству!

Страх парализовал всех присутствующих. Сперва они несколько секунд стоят точно окаменелые, потом отступают все вместе, толпясь возле феи, чтобы найти защиту от ужасного Гордафура.

— Добрая фея, — повторяют они, — разве вы нас покинете!.. Добрая фея, защитите нас!

— Фирмента, — говорит Гордафур, — ты истощила свою власть, чтобы спасти их, я же снова приобрел все мое могущество, чтобы их погубить! Теперь твоя палочка уже ничего не может сделать для них, тогда как моя…

Говоря это, Гордафур потрясает палочкой; она описывает быстрые крути, свистит в воздухе, точно одаренная сверхъестественной жизнью.

Ратон и его близкие поняли, что фея обезоружена, так как она уже не может защитить их при помощи превращения в более высшие существа.

— Фея Фирмента! — объявляет Гордафур, — ты сделала из них людей! Теперь я сделаю из них скотов!

— Пощадите, пощадите! — шепчет Ратина, протягивая с мольбою руки к волшебнику.

— Никакой пощады! — отвечает Гордафур. — Первый из вас, до которого дотронется моя палочка, будет обращен в обезьяну!

Сказав это, Гордафур идет к группе несчастных, которая рассеивается при его приближении.

Если бы вы видели, как они бегали по комнате, откуда они не могут выбраться, так как все двери затворены. Ратин защищает Ратину, вовсе не думая об опасности, угрожающей лично ему.

Да! — опасность грозит ему самому, потому что волшебник только что воскликнул:

— Что касается тебя, прекрасный юноша, — Ратина вскоре не будет в состоянии смотреть на тебя без отвращения!

При этих словах Ратина падает без чувств в объятия своей матери, а Ратин бежит по направлению к главной двери, в то время как Гордафур бросается к нему.

— Теперь ты, Ратин! — восклицает он.

И он изо всех сил наносит ему удар палочкой, точно у него в руках меч…

В это же самое мгновение главная дверь раскрывается, на пороге появляется принц… предназначенный Ратину удар задевает его…

Волшебная палочка коснулась принца Киссадора… теперь это уже не принц, а ужасный шимпанзе!

Какая ярость овладевает им! Он, так гордившийся своей красотой, он, полный самоуверенности и тщеславия, теперь — отвратительная обезьяна с гримасничающей мордой, с длинными ушами, с выдающейся пастью, с руками, доходящими до колен, с расплющенным носом и желтой кожей, покрытой щетинистой шерстью.

На одной из стен комнаты висит зеркало! Он смотрится в него!.. И у него вырывается ужасный крик!.. Он бросается на Гордафура, пораженного собственной неловкостью!.. Он хватает его за шею и начинает душить своими сильными обезьяньими руками.