Когда она проснулась, солнце уже скрылось за деревьями. Забор кончился, поезд ехал между пустынных полей. Вдруг впереди показались маленькие домики. «Наверное, какая-то деревня!» — обрадовалась Ниа. Но радость быстро исчезла: сады вокруг домов поросли высокой, годами некошеной травой, двери и окна были распахнуты, словно кто-то в спешке убегал из них. Кое-где валялись вещи: одежда, книги, игрушки.
Потом Ниа увидела старую, полуразрушенную платформу, за которой виднелись улицы и дома, но ни одного человека, ни даже животного. Только пыль. Всё покрывал толстый слой серой пыли. Ниа приподнялась, пытаясь прочесть название платформы, но вывеска была сорвана.
Поезд проехал станцию, и скоро за окном снова показался обычный зелёный июльский лес. Ниа даже подумала, что ей приснился дурной сон или они уже выехали из Лабрии. Хотя паспортного контроля ещё не было, тогда ведь её бы, наверное, разбудили.
Вспомнив о своём попутчике, девушка заметила, что он проснулся и смотрит на неё.
— Здравствуйте, — нерешительно произнесла по-албалийски девушка.
— Здравствуйте, — ответил он с акцентом.
Тут в дверь постучались, и на пороге купе появилась проводница.
— Господин Залюбер, скоро мы пересечём границу Лабрии, приготовьте свои документы, — сказала она вежливо. — И вы тоже, пожалуйста, — добавила женщина, посмотрев на Ниа.
— Наверное, вы известный человек, — робко предположила Ниа. — Даже проводники знают ваше имя.
— Совсем нет, — покачал головой мужчина, — просто я часто езжу на этом поезде.
— Понятно… — протянула она. — А я не очень часто. В смысле в другую страну не очень часто. На самом деле, это первый раз.
— Тогда поздравляю.
— Спасибо, — Ниа пыталась найти в этом повод для радости.
— Как вас зовут?
— Ниа, — ответила она, глядя в сторону.
— Приятно познакомиться, — спокойно сказал мужчина.
— Чтобы тебе разрешили пересечь границу, нужен заграничный паспорт, да? — Ниа вернулась к мысли, которая занимала её сейчас больше всего.
— Обычно да. А что? У вас проблемы с паспортом?
«Проблемы, и ещё какие! У меня его просто нет!» — подумала про себя девушка.
— Человек, который отправил меня в… командировку, сказал, что достаточно будет этого, — она показала свой пропуск.
— А что это?
Ответить Ниа не успела, потому что поезд остановился. Послышались голоса. Потом в дверь снова постучали.
— Да, — сказал господин Залюбер.
Вошли два человека в форме пограничников. Ниа вспомнила про Бэно. На паспорт господина Залюбера они даже не взглянули, видимо он действительно часто здесь проезжал. Ниа протянула свой пропуск, и жалобно посмотрела на мужчин. Конечно, ей совсем не хотелось уезжать из Лабрии, но вернуться, так и не побывав в Университете языков, было бы стыдно.
Она хотела произнести этикетное приветствие, но в мозгу билась только одна мысль: «Сейчас меня высадят, сейчас высадят!»
Мужчина, державший пропуск, вернул документ, быстро проверил прибором содержимое сумок и вышел из купе.
— А вы боялись, — улыбнулся господин Залюбер.
Ниа стало стыдно, но не за страх, а за то, что она недостаточно доверяла профессору Весперу.
— Больше не буду, — смущённо сказала она.
— А что это за документ, который вы показали?
— Это пропуск в Университет языков. Вы слышали о таком университете?
— Много раз проезжал, но ни разу там не был. Вы преподаватель?
Ниа кивнула:
— Вчера получила диплом. Буду преподавать лабрийский язык, правда, ещё не знаю кому.
— Значит, вы из Лабрии? Я удивился, откуда вы появились.
— Когда я вошла, вы спали, — объяснила девушка.
— Работа сильно выматывает, — на усталом лице появилась мятая улыбка.
— А кем вы работаете?
И тут поезд тронулся. Забыв о своём вопросе, Ниа подумала о том, что впервые в жизни покидает родину, что пройдёт, наверное, несколько лет, прежде чем она сможет вернуться. Она прислонилась щекой к окну и смотрела на последнюю лабрийскую станцию, пока та не скрылась из глаз. Ниа сразу показалась себе очень маленькой и одинокой, теперь она чувствовала себя неуютно даже в этом уютном купе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Господин Залюбер молча наблюдал за ней.
— Простите, — сказала Ниа, справившись с собой, — я задала вопрос, но не слушаю ответ.
— Есть одна болезнь, — вместо ответа произнёс её собеседник. — Она появилась около ста лет назад, после Четвёртой войны. Болезнь смертельна. Каждый, заболевший ею, умирает. Возможно, когда-нибудь мы сумеем найти лекарство. Пока же всё, что мы можем, это только облегчить боль и немного продлить жизнь.
Ниа опустила голову. Недавние чувства: волнение, страх, одиночество — показались ей смешными и пустыми.
— Вы доктор? — тихо спросила она.
— Доктором называют того, кто спасает жизнь. Вряд ли я могу считать себя таковым, потому что ни одной жизни не спас.
— Простите, — Ниа не знала, что сказать.
— Это мне надо просить прощения. Не стоило говорить об этом в ваше первое заграничное путешествие. Я не хотел расстроить вас.
— Эта болезнь, она из-за той катастрофы?
— Скорее всего. Тогда был применён особый вид ядерного оружия.
— Я мало знаю об этом, — сказала Ниа. — Наша страна никогда ни с кем не воевала.
— Значит, вам повезло, — улыбнулся доктор.
— Да.
— А вы занимаетесь языками? — спросил он, переводя разговор на другую тему.
— Я училась на лингвистическом факультете.
— Какие языки вы изучали?
— Говорить я могу только на алгольском и албалийском, — немного смутившись, сказала Ниа.
— Алголия — великая страна. То, что с ней произошло, ужасно. Но, наверное, за всё приходится платить, — произнёс доктор Залюбер, глядя на мелькающий за окном пейзаж.
— Об Алголии нам рассказывали, — сказала девушка.
Некоторое время они молчали.
— А где родились вы? — спросила Ниа.
— Сейчас я в основном живу в Ситулии.
Она смущённо опустила глаза:
— Извините, я не знаю, где находится Ситулия.
— Примерно на два дня пути дальше от Лабрии, чем Университет языков, — объяснил доктор Залюбер.
— Дело в том, что я не знаю, где этот университет, — улыбнулась Ниа. — Кажется, с мировой географией у меня проблемы.
— Уже пять лет прошло с тех пор, как вы закончили школу. Естественно, что-то забывается, — подбодрил её доктор.
— Да, а мировую географию мы изучали в начальных классах.
— А что же вы остальные годы делали? — удивился он.
— Изучали географию Лабрии! — с гордостью ответила Ниа.
— Понятно, — кивнул доктор, но Ниа показалось, что он понял совсем не то, что она хотела сказать. — До станции «Алкес», где находится Университет, ехать примерно пять дней. Мы приедем туда в воскресенье.
— Так далеко? — изумилась Ниа.
— Ситулия ещё дальше, — улыбнулся доктор.
— А сколько раз в неделю туда ходят поезда?
— Те, которые следуют через Лабрию, два. Дорога, извините, не из приятных, поэтому многие едут через другие страны, но получается ещё дольше. Я себе этого позволить не могу, поэтому езжу так.
— А обратно тоже два раза?
— Да, обратно тоже.
Ниа прислонилась к окну: прощай, надежда вернуться в Лабрию на каникулы. Прячась от приближающейся печали, она стала считать мелькающие в темноте дорожные столбы. Потом Ниа сбилась со счёта и почувствовала, что засыпает.
— Уже поздно, — сказал доктор Залюбер, заметив, что у неё начали слипаться глаза. — Вам пора спать.
— Да, спасибо.
Она сходила к проводнице за постельным бельём, разобрала постель и легла.
Пять дней!.. Пять дней в поезде… Что она будет делать?
***
За пять дней Ниа успела насмотреться на пейзаж за окном, прочитать несколько электронных книг по лабрийскому языку (к сожалению, ни в одной из них не рассказывалось о преподавании лабрийского как иностранного) и сыграть с доктором Залюбером бесчисленное количество партий в шахматы.
Когда голос в динамике произнёс по-албалийски: «Станция “Алкес”», Ниа вопросительно посмотрела на доктора.
