приносил! Выходит, что чудеса бывают и в старом привычном для меня мире.
Особенно повеселил Ден: он расположился рядом с кругом поклонников Ани и ждал хотя бы одной удачной остроты со стороны из кожи вон лезущих горе-соблазнителей. Однако, судя по кислому выражению лица собирателя юмора, поживиться здесь было нечем.
Мне же, чтобы соответствовать легенде, предстояло сегодня набраться по самые брови, что я старательно и делал все это время. С завидной постоянностью ко мне подходили друзья, товарищи, знакомые с просьбой дать в долг. В итоге Дену пришлось сменить место засады, да и, собственно, род деятельности. Теперь он сидел около меня и записывал на чистом листе неизменного блокнота имена заемщиков, суммы и сроки.
- Ты карандашом сроки пиши, карандашом! – острил я, никому не отказывая в порыве пьяной щедрости.
Видя, что я уже начинаю пропадать, как собеседник, ко мне подошли два абсолютно непохожих друг на друга брата близнеца. Когда я узнал, что они еще и разномастные Иные, то смеялся в прямом смысле до слез. Но они, кажется, не обиделись.
Последним в тот вечер относительно цельным отрезком воспоминаний был мой разговор с Аней. Ну, как разговор… я стоял ровно Аня и весь остальной мир вокруг нас ощутимо покачивались, вызывая пока еще тихие протесты моего вестибулярного аппарата. Анина фраза, почему-то начиналась с середины:
- …иначе завтра тебе будет очень плохо.
В ответ я, самодовольно и даже самоуверенно улыбаясь, отрицательно мотаю головой. От чего мир будто срывается с цепи и резко уходит куда-то вправо, а меня, вполне логично клонит влево настолько, что приходится даже стать на одно колено и опереться рукой об пол.
Дабы окончательно не потерять лицо я громогласно объявляю Анне, что она сегодня «просто сногсшибательна!».
Дальше – ничего связного.
7
«Утро» и «расплата» - определенно могут быть словами синонимами. Хотя, если просыпаться днем, а не утром, то данное утверждение можно оспорить. Но телефонный звонок раздался именно утром. Мелодияиграла долго и нудно, была незнакомой и громкой. Я раздраженно, боясь сделать лишнее движение раскалывающейся головой, на руках приподнялся с кровати, чтобы в пространство комнаты задать вопрос, кто оглох и не слышит свой телефон, как понял, что это подал голос мой охранный амулет.
- Да, - еле слышно, хриплым голосом ответил я незнакомому номеру.
- Это Сергей Петрович, - донеслось из трубки, - запиши этот номер. С сегодняшнего дня с девяти утра по будним дням ты официально будешь работать «на кафедру», посещать будешь только те занятия, которые сочтешь нужными. Все вопросы по обоим видам обучения задашь нашему кафедральному лаборанту. Этот номер впредь использовать только для экстренной связи. Отбой.
- Что? – вяло переспросил я. – Но Сергей Петрович уже завершил разговор.
Прислушавшись к себе, я нашел абсолютно все признаки похмелья. «Значит, вчера было вот прямо хорошо!» - мелькнула в голове язвительная мысль.
Ища глазами воду, я заодно пытался высмотреть и свои вчерашние штаны. В итоге, не нашел ни того, ни другого. Пришлось брать с полки последние (летние) чистые джинсы и уже в них идти пить и, заодно, умываться.
Поравнявшись по пути с дверью комнаты Ани, я, как будто, уперся в мягкую, но тугую стену. Чтобы не потерять равновесие, пришлось схватиться за дверную ручку. Ладонь тут же словно приросла к ней, а меня затрясло, как неосторожного электрика в трансформаторной будке. Ощущения, если и были приятнее, чем удар током, то не на много. Зато, когда все закончилось, и рука оказалась свободной, выяснилось, что мое похмелье по-английски покинуло и голову, и весь организм. Прислушиваясь к себе, я невольно затаил дыхание, потом, не обнаружив ни следа отравлений, облегченно выдохнул и бодрой уверенной походкой буквально долетел до туалета.
По пути я все ж успел отреагировать на писк нового телефона (а кто нынче ходит в туалет без него?!).
«Можешь не благодарить!» - писал мне в мессенджере очередной незнакомый номер с лицом Ани на аватарке.
«Хорошо, не буду!» - подумал я, кладя телефон в карман. Конечно же, я хотел завязать диалог, но помнил наставление Пушкина и старался сохранять сдержанность по отношению к Ане, уже хотя бы потому, что не известно еще, кто из местных красоток окажется со мной одной крови. Возможно, кое-кому предстоит славная охота!
Снова пропищал телефон:
«Гормоны заставляют тебя слишком громко думать, особенно, когда ты сжимаешь в руке амулет, - висело сообщение от Белого в чате нашего иного этажа, куда меня только что добавили, - на обратном пути заскочи ко мне – помогу на амулете выставить порог закрытости мыслей повыше».
Я тихо выругался.
Нашего кафедрального лаборанта я нашел в дальнем углу лаборатории за неизменной кружкой чая.
- Светлый Роман, - не поворачивая в мою сторону головы, произнес он, - Сергей Петрович меня предупредил. Вот тебе список ответов на часто задаваемые вопросы.
Лист он протянул мне, все так же, пристально разглядывая содержимое своей кружки.
Взяв в руки бумагу, я увидел на ней одинокий черный квадратик – QR-код. Поскольку дальше лаборант (не могу вспомнить его имя, как ни пытаюсь) продолжал упорно игнорировать мою скромную персону, я достал телефон и стал сканировать код.
- Что за малек пошел: один тупее другого! – отреагировал на мое движение этот любитель чая. – Амулетом пользуйся! Выкинь эту дрянь. От нее фонит примитивной темной магией: устройство теперь не починить, не почистить.
- Выбросить всегда успею, - буркнул я в ответ, - амулет как выдали, так и заберут, а этот телефон мой. И пока он включается, я его не выброшу.
- Или дурак, или Плюшкин, - наконец, удостоил меня взглядом собеседник, - даже и не знаю, что хуже.
- Хуже, - нахмурился я, - хамски вести себя с незнакомыми людьми.
- Во-первых, ты не Человек, - закатил глаза лаборант, - во-вторых, привыкай, что собеседники не станут впредь пасовать перед твоей физической силой и молчать в ответ на явную, хоть и не высказанную, угрозу, потому что в нашей среде ты тот еще задохлик. Мне, чтобы обойти действие твоего охранного амулета, потребуется не больше секунды!
- Мне, - сделал я шаг, приближаясь к нему на расстояние вытянутой руки, - потребуется вдвое меньше времени, чтобы сейчас выключить тебе свет. Посоревнуемся?..
- АлОм! – глядя мне в глаза, произнес лаборант непонятное слово, ставя ударение на второй слог.
- Что?
