Читаем без скачивания Аномальная зона - Андрей Кивинов

С потолка свисали, правда, электрические лампочки, которых в эпоху «всадника без головы» не было. Но важнее, что в трех километрах, в деревне, света не было и в нынешнюю эпоху. А тут все в порядке – горят. Автономный движок, значит. Жена Данилы, вся в бусах и браслетах, в замысловато вышитой мексиканской юбке, в мокасинах с бахромой, ставила еду на столы, за которыми расположились спокойные крупные мужики – дальнобойщики. В углу несколько «марсиан» во главе с Захаром коротали время за бутылкой «Марсианского» виски и громко обсуждали исчезновение художника.

– Это беспредел, я так скажу! – шумел Захар. – У инопланетян по всем понятиям – людей искусства – не брать! Не брать, блин, и все! Беспредел голимый, ребя!

Дальнобойщики внимательно слушали.

За стойкой бара в голубой сатиновой блузе и в куртке из белого полотна возвышался сам хозяин Данила. Беседовал с немолодым худощавым человеком с грустными глазами – это был отправленный не так давно в отставку лесник Панин. На стойке между ними стояла трехлитровая банка с маринованными огурцами. Банка несколько выбивалась из общей стилистики. На Диком Западе огурцов не мариновали. Большие емкости имелись, но не банки, а бутыли, и содержались в них не огурцы, а виски. И не «марсианское», а мононгахильский. Чистый кукурузный сок, как говаривал старый охотник Зеб Стумп.

– Спасибо. Держи, – Панин положил деньги на стойку. – Хорошие огурцы.

– Партия удачная, – кивнул Данила. – Тоже раз на раз не приходится. В райцентре еще помидоры есть. Этой же фирмы. Могу привезти.

– Спасибо, не надо. Помидоры у них так себе…

– Мне тоже не пошли, – согласился Данила. – Ты-то как? Обратно в лесники не собираешься?

Панин ничего не ответил, махнул рукой. Будто это от него зависело.

В салун, оживленно оглядываясь, зашли Рогов и Семен. Приблизились к стойке.

– Добрый день, – поздоровался Рогов.

– Добрый, – приветливо ответил хозяин. – Выпить, закусить? Вы у нас впервые?

– Ладно, не буду мешать. Гуд бай. – Панин не торопясь погрузил банку в рюкзак и удалился.

– У вас спирт есть? Неразведенный? – поинтересовался Семен.

Данила удивился, но виду не подал.

– Нет… Спиртом вообще нельзя торговать… А так – что душа пожелает. – Данила указал на полку, заставленную бутылками, содержащими жидкость не только всех цветов радуги, но и любых их сочетаний. – И наше есть, фирменное. Виски «Марсианское». Собственное производство. Трейд марк. На родниковой воде.

– Очень жаль, – отозвался Семен.

– Так, может, пивка? – Данила продемонстрировал бутылку «Очаковского».

– Сэнк ю. Ви ноу дринк, – отозвался Семен. – Перед отъездом виски возьмем. Товарищам в подарок. Сами-то пьете его?

– Еще бы, – слегка обиделся Данила. – Каждую партию лично дегустирую.

– Нам бы позвонить, – попросил Рогов.

Данила кивнул на стоящий на краю стойки телефон. Это был черный антикварный аппарат, с трубкой, витой, как рога у оленя.

– Ноу проблем. Только звонки, господа, платные.

– А если в милицию? – полюбопытствовал Рогов.

– Врачу и шерифу без денег. Это свято, – подбоченился Данила.

– Седьмая поправка к Конституции США, – кивнул образованный Семен.

Данила глянул на него с уважением. Интересный человек: про поправку знает, спирту неразведенного просит.

Рогов стал осторожно крутить диск телефона. Вид у аппарата был такой, что вот-вот развалится, а от диска Рогов ожидал, что тот заскрипит, как старый колодезный ворот. Но механизм, похоже, внутрь древней коробки ковбой-хозяин вставил новый.

– В Техасе я не был, – Семен обвел рукой зал, – тем более в те времена… Но уверен, все там так и было. Очень стильно у вас. В Питере не найдешь такого продуманного дизайна.

Тут Семен, конечно, приврал немножко. В том смысле, что судить о дизайне питерского общепита мог только по столовой Главка. Там и впрямь с оформительским решением было не ахти. А так в кафе-рестораны Семен не хаживал, благоразумно предпочитая домашнюю пищу.

– Это мы с женой учудили, – расцвел Данила приятной открытой улыбкой. – Для привлечения публики. Я с детства ковбойские фильмы люблю. И лошадей. Раньше в колхозе зоотехником был. Теперь колхоза-то нет. Лошадей всех продали…

Семен глянул по сторонам, подумал, откуда же «мустанговые» шкуры по стенам, но скользкую тему затрагивать не стал. На это есть санэпидемстанция. Спросил:

– Ну, и как публика? Привлекается?

– Грех жаловаться. Да у нас и место выгодное – на десять кэмэ взад-вперед конкурентов нет. И просто поклонники появились. Из Пскова за виски каждый день едут. Вот только бы пришельцы не распугали. Слышали, еще один пропал?

– Слышал. Мы в деревне остановились, так что – в курсе событий. И что вы об этом думаете?

Данила пожал плечами:

– Вроде бы бред, какие к черту зеленые человечки… Но люди-то исчезают. Да и следы есть.

– Значит, верите? – прищурился Семен. – В зеленых человечков?

– Не знаю, что и сказать, – смутился хозяин. – Это ведь – как в Бога…

Подошел Рогов.

– Спасибо, дозвонился… Обещали проверить.

– А вот скажите, – обратился Семен к Даниле, – Вы, как и многие другие, называете этих человечков зелеными. А не красными, например. Но ведь их никто не видел! Почему именно зеленые?

Данила подумал с полминуты.

– Наверное, так экологичнее. Цвет леса, травы. Красные – страшнее…

Жора Любимов чесал в голове. Денек сегодня выдался странный. С утра по ноль-два названивал мужской голос, судорожно приговаривая: «Убили-убили, убили-убили». На дополнительные вопросы не отвечал, через некоторое время бросал трубку.

Пять минут проходит – снова звонок. Та же волынка. «Убили-убили, убили-убили». И снова без подробностей. Пробили номер – канал Грибоедова. Помчались. Старикан полоумный в комнате без мебели, сидит на полу: «Убили-убили». Оказалось, соседи по коммуналке украли у него колбасу (соседи, впрочем, клялись, что он сам ее из окна выкинул, целился в бродячую собаку, которая вовсе не была против такой агрессии) и тем самым убили в нем веру в человечество.

Колбасострадальца переправили на Пряжку, в Главк вернулись – и тут Васька со своим загадочным запросом.

В кабинет зашел Виригин. Жора молча сунул ему листок с телефонами Серебрякова Владимира Петровича, члена Союза художников, и с данными Карелова Сергея Николаевича, проживающего по адресу улица Марата дом 35, квартира…

– Чего это? – прочел бумагу Виригин.

– От Рогова запрос.

– На что?

– Вот этих двоих орлов проверить. Кто, что за птицы, и где находятся.

– Зачем они Рогову в деревне? – удивился Максим.

– Якобы гуманоиды их похитили…

– Кто?!

– Ну, пришельцы. На летающей тарелке прилетают и тибрят людей. А наши их ловят.

– Пришельцев?!

– Ну. Соскучились по оперативной деятельности. Вернутся – ты их дежурствами как следует нагрузи.

– До самогонки дорвались, – разозлился Виригин. – На халяву. А ведь уезжали под лозунгами борьбы за трезвость! Ну, я им!

– Я, понятно, тоже так подумал, – кивнул Любимов. – Но голос трезвый. Спросил – говорит, в рот не берем. Только молоко козье. Правда, имя у козы какое-то странное. Джульетта Абрамовна, что ли…

– Да ладно тебе, – не поверил Макс. – Джульетта Абрамовна – это наша библиотекарша.

Жора пожал плечами:

– Все вопросы к Рогову. Только у них мобилы не работают. Там электричества нет.

– М-да, – задумался Виригин. – Надо Шишкина, наверное, повеселить. А то он какой-то мрачный. Зубы болят, типа.

– Васька просил не говорить никому. Иначе, мол, в психушку отправят и с работы турнут. То есть, в обратном порядке.

– Значит, соображают еще что-то.

– Зря мы их отпустили, – вздохнул Жора.

– Да-а… Слушай. А может, это с саммитом связано? – вдруг предположил Макс.

– Чего?!

– Инопланетяне, – Максим и сам не совсем понял, что сказал.

– Меркель, что ли, хотят похитить?

– Ну вроде того… Такой у них точно нет.

– Ты, Максим Палыч, голова, конечно. Точно начальству не говори, а то всем Главком отправят ловить… марсианских террористов.

Уже когда Виригин ушел, Любимов неотчетливо вспомнил, что Рогов еще зимой бормотал про возможный бизнес – людей на Марс продавать. Да уж, трезвость ребятам явно не впрок – лучше б пили…

Рюмкой Стрельцов все же ограничился одной. Странно – ожидаемого (после такого-то перерыва!) божественного удовольствия не испытал. Можно было и не пить.

Ладно, дальше видно будет…

Гриша взял полотенце, двинул на озеро. Федор Ильич тоже пошел с ним – до родника, воды набрать.

– Наломался сегодня, – уважительно-сочувственно произнес Федор Ильич.

– Да нет, ничего, порядок.