Читаем без скачивания Человеческий фактор - Грэм Грин

– Да, – сказал Персивал, – я понимаю. Он должен умереть тихо, спокойно и без боли, бедняга. Боль иногда отражается на лице, а ведь надо учитывать родственников. Естественная смерть…

– Я понимаю, это довольно трудно – при наличии всех этих новых антибиотиков, – сказал шеф. – Представим себе на мгновение, что это Дэвис – ему ведь немногим больше сорока. В самом расцвете.

– Согласен. Можно, пожалуй, устроить сердечный приступ. Если только… Кто-нибудь знает, он много пьет?

– Вы что-то сказали насчет портвейна, верно, Дэйнтри?

– Я же не говорю, что это он совершил преступление, – сказал Дэйнтри.

– Никто из нас этого не говорит, – сказал шеф. – Мы только взяли Дэвиса в качестве примера… чтобы легче было изучить проблему.

– Мне хотелось бы увидеть его медицинскую карту, – сказал Персивал, – и под каким-нибудь предлогом познакомиться с ним самим. Ведь он в известном смысле станет моим пациентом. То есть я хочу сказать, если…

– Это вы с Дэйнтри каким-нибудь образом устроите. Большой спешки нет. Мы должны быть абсолютно уверены в том, что это тот человек, которого мы ищем. А теперь… после такого долгого дня – так много было зайцев и так мало фазанов… приятного вам сна. Завтрак подадут вам в комнату. Яичница с беконом? С колбасой? Чай или кофе?

Персивал сказал:

– Для меня и кофе, и бекон, и яичницу с колбасой, если можно.

– В девять утра?

– В девять.

– А вам, Дэйнтри?

– Только кофе и тосты. Если можно, в восемь утра. Я никогда долго не сплю, и меня ждет много работы.

– Вам надо больше отдыхать, – сказал шеф.

Полковник Дэйнтри вынужден был часто бриться. Он уже побрился перед ужином, но сейчас вторично провел своим «ремингтоном» по подбородку. Сбросив с электробритвы пыльцу на умывальник и прогорев его пальцами, он почувствовал себя удовлетворенным. После чего включил электрическую зубную щетку. Легкое гудение заглушило стук в дверь, и потому он немало удивился, увидев в зеркале отворяющуюся дверь и неуверенно остановившегося доктора Персивала.

– Извините, что беспокою вас, Дэйнтри.

– Входите, пожалуйста. Забыли что-нибудь с собой прихватить? Может, вам одолжить что-то?

– Нет, нет. Я просто хотел перекинуться с вами словцом, прежде чем ложиться. Забавная у вас игрушка. И модная. Она действительно лучше обычной зубной щетки?

– Вода попадает между зубов и промывает их, – сказал Дэйнтри. – Мне эту штуку рекомендовал мой дантист.

– А я всегда ношу с собой зубочистку, – заметил Персивал. И вынул из кармана красную коробочку от «Картье». – Прелестная, верно? Золотая – восемнадцать карат. Ею еще мой отец пользовался.

– По-моему, моя штука более гигиенична, – сказал Дэйнтри.

– Ну, я в этом не так уж уверен. Зубочистку легко вымыть. Я ведь, знаете ли, до того как вошел в состав группы, был консультантом широкого профиля на Харли-стрит. Не знаю, зачем я понадобился Фирме – наверное, чтобы подписывать свидетельства о смерти. – Он стал прохаживаться по комнате, с интересом разглядывая все, что в ней было. – Надеюсь, вы не прибегаете к помощи всей этой фтористой ерунды. – Он задержался у фотографии, стоявшей в кожаной рамке на ночном столике. – Это ваша супруга?

– Нет. Дочь.

– Хорошенькая девушка.

– Мы с женой разъехались.

– А я никогда не был женат, – заметил Персивал. – По правде говоря, меня никогда особенно не тянуло к женщинам. Не поймите меня превратно – к мальчикам тоже. А вот к хорошему ручью с форелью… Знаете такую речку – Оби?

– Нет.

– Совсем маленький ручеек с пребольшущими рыбинами.

– Не могу сказать, чтобы я когда-либо интересовался рыбной ловлей, – сказал Дэйнтри и занялся промыванием своей игрушки.

– До чего люблю ходить вокруг да около! – заметил Персивал. – Никогда не подхожу прямо к делу. Это опять же как на рыбной ловле. Иногда приходится раз сто забросить леску, прежде чем клюнет.

– Я ведь не рыба, – сказал Дэйнтри, – и сейчас уже далеко за полночь.

– Дорогой мой, я, право же, прошу извинения. Я задержу вас не более минуты – обещаю. Просто мне не хотелось, чтобы вы легли спать во взволнованном состоянии.

– А разве я взволнован?

– Мне показалось, вас несколько шокировала позиция, занятая шефом, – я хочу сказать в отношении всего вообще.

– Да, возможно.

– Вы не так давно работаете с нами, верно ведь, иначе вы бы знали, что мы живем – каждый в своем ящичке… понимаете… в ящичке.

– Ничего не понимаю.

– Да, вы это уже говорили, верно? Понимать в нашем деле совсем не обязательно. Я вижу, вас поселили в комнате Бена Николсона [Николсон Бен (1894-1982) – английский художник].

– Я не…

– А меня – в комнате Миро [Миро Хуан (1893-1983) – испанский живописец и скульптор]. Хорошие литографии, верно? Собственно, это была моя идея – украсить ими стены. Леди Харгривз хотела повесить какие-нибудь охотничьи сценки. Чтобы сочеталось с фазанами.

– Я не понимаю современных картин, – сказал Дэйнтри.

– Взгляните на вот это творение Николсона. Как все продумано и уравновешено. Все квадраты разного цвета. И однако же, как счастливо они сосуществуют. Никакого диссонанса. У этого художника поразительный глаз. Измените один цвет – даже размер квадрата, – и получится ерунда. – Персивал указал на желтый квадрат. – Вот это наш Шестой отдел. Отныне это ваш квадрат. Вам не надо заботиться о синем и красном. Ваше дело нащупать нужного человека и сообщить мне. А за то, что происходит в синем и красном квадратах, вы не несете ответственности. Да, собственно, и за желтый квадрат – тоже. Вы только сообщите. И никаких укоров совести. Никакого чувства вины.

– Последствия не вытекают из поступка. Вы это хотите сказать?

– Решение о последствиях будут принимать в другом месте, Дэйнтри. Вы не должны слишком серьезно воспринимать сегодняшний разговор. Шеф любит выпускать в воздух идеи, а потом смотреть, куда они упадут. Он любит шокировать. Вы же знаете про случай каннибализма. Насколько мне известно, преступник – если он действительно преступник – будет по старинке передан в руки полиции. Так что у вас нет оснований не спать. Просто попытайтесь понять картину Николсона. Особенно вглядитесь в желтый квадрат. Если вы сможете увидеть картину моими глазами, вы хорошо будете сегодня спать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

Молодой, преждевременно состарившийся человек с волосами до плеч и потусторонним взором аббата восемнадцатого века подметал пол в дискотеке, что на углу Литтл-Комптон-стрит, когда Кэсл проходил мимо.

Кэсл приехал более ранним поездом, чем обычно, и до появления на службе у него было еще три четверти часа. Сохо в эту пору казался таким же невинным и романтическим, как в дни его юности. Вот здесь, на углу, он впервые услышал иностранную речь, а в маленьком дешевом ресторанчике рядом выпил свой первый бокал вина; перейти на другую сторону Олд-Комптон-стрит было для него в те дни все равно что пересечь Ла-Манш. Сейчас, в девять утра, все стриптизы были еще закрыты – открыты были только продуктовые магазинчики, которые сохранились в его памяти с тех времен. Лишь имена возле звонков – Лулу, Мими и подобные – указывали на то, какая жизнь шла на Олд-Комптон-стрит во второй половине дня и по вечерам. По тротуарам в люки стекала чистая вода, и хозяйки спешили мимо под бледным, подернутым дымкой небом, таща с победоносно веселым видом матерчатые сумки, из которых торчали салями и ливерная колбаса. Сейчас не было видно ни единого полисмена, хотя после наступления темноты они будут прогуливаться тут парами. Кэсл пересек мирную улицу и вошел в книжный магазин, куда вот уже несколько лет повадился заглядывать.

Магазин был необычно респектабельный для этого района Сохо, совсем непохожий на тот, что находился через улицу под вывеской, на которой ярко-красными буквами стояло просто «Книги». В витрине того магазина лежали журналы с голыми девицами, которые никто никогда не покупал, – они были как знак из давно всем известного кода, обозначавший, чем можно тут поживиться и на что потратить деньги. А в витрине магазина «Холлидей-энд-Сан» – напротив ярко-красной вывески – стояли книги, выпущенные издательствами «Пенгвин» и «Эверимен», а также подержанные экземпляры мировой классики. Сына в магазине никогда не было видно, – там сидел лишь старший Холлидей, седой и сгорбленный, и с любезным видом, таким же неизменным, как и старый костюм, в котором он, наверное, хотел бы и в гробу лежать, встречал покупателей. Всю свою деловую переписку он вел от руки, и сейчас как раз писал одно из писем.

– Отличное осеннее утро, мистер Кэсл, – заметил мистер Холлидей, с великим тщанием выводя: «Ваш покорный слуга».

– За городом утром был легкий морозец.

– Что-то рановато, – заметил мистер Холлидей.

– Скажите, нет ли у вас «Войны и мира»? Я никогда не читал этой книги. Похоже, пора за нее взяться.