– Это ваше дело, герр Вайсберг. Ваше дело. Раньше нужно было думать. Долги нужно отдавать вовремя. Иначе пеняйте на себя. Вы лишитесь дома или отправитесь в долговую тюрьму… там не очень-то приятно… сырые, холодные каменные стены, крошечное оконце, суровые надзиратели…
– Нет, герр Якоби, я вам все отдам! Все отдам! Все-все до последнего пфеннига!
– Прекрасно. Значит, через неделю – иначе я пришлю к вам судебных оценщиков!
Герр Якоби удалился, а точнее, исчез, словно призрак.
Призрак разорения, призрак нищеты.
Мастер проводил его тоскливым, безнадежным взглядом, затем взял себя в руки и принялся за работу. Работать, работать, только в работе спасение… только работа поможет ему удержаться на плаву… если бы только появилась парочка хороших заказчиков…
Но хорошие заказчики последнее время обходили дом Генриха стороной. Они теперь предпочитали его конкурента, этого наглого выскочку Шульца. За последний месяц Вайсбергу заказали только одни часы, и те стоят не больше пяти талеров.
Но сейчас мастер занимался старыми напольными часами, которые остались ему в наследство от его учителя, старика Клауса. Часы эти давно не ходили, их стоило бы выбросить, но учитель их почему-то очень ценил и говорил, что Вайсберг тогда станет настоящим мастером, когда сможет их починить… и еще перед самой смертью он говорил, что часы эти особенные, что они – самое дорогое, что он может оставить своему любимому ученику. Но это он, скорее всего, бредил.
Той ночью Александра очень долго не могла заснуть, потому что старый диван при каждом ее движении безбожно скрипел и впивался в бока пружинами, а когда же все-таки уснула, ей приснился мутный и странный сон.
Дарья в индейском головном уборе из разноцветных птичьих перьев ехала верхом на огромном медведе. За спиной у нее, очевидно вместо ружья, висела ржавая лопата. Внезапно грунтовая дорога, по которой бежал медведь, начала вспучиваться большими рыхлыми горками, как будто под землей работали десятки огромных кротов.
Горки росли и росли, а потом начали рассыпаться, но вместо кротов из них выглядывали живые люди – Гена и Лена, Рита и Никита Сергеевич, Митя и Пабло…
Последней из земляной горки выбралась Клава с зажатым в зубах большим черным пистолетом. Встав на задние лапы, она взяла пистолет передними и выстрелила. Но вместо выстрела раздался гулкий звон, каким обычно отмеряют время старинные часы…
И Александра проснулась.
За стеной действительно били часы – те самые, напольные в гостиной. Вообще-то часы не ходили, очевидно, был сломан механизм, но когда их кто-то заводил, они начинали бить, причем весьма мелодично, независимо от того, какое время показывают стрелки, и каждый раз это было разное количество ударов.
Александра приподнялась и оглядела комнату.
К счастью, на этот раз в ней никого не было – ни живого человека, ни привидения. Только покойный академик строго взирал на нее со своего портрета. Да, сегодня академик имел право быть недовольным, учитывая, что произошло в его доме.
Александра вспомнила события вчерашнего вечера – труп, сиротливо скорчившийся на земле, растерянные, потрясенные лица соседей…
Может быть, ей это приснилось?
Нет, слишком уж отчетливо она помнила и сам труп, и то, как вся компания спорила, что с ним делать, и то, как его везли на тачке, а потом протаскивали к соседям через прорытый собаками лаз, чтобы избавиться от тела и от связанных с ним проблем…
Возможно, им это все же удалось?
Александра поднялась, торопливо оделась и, прихватив полотенце, вышла из комнаты.
В коридоре разговаривали Зульфия и Рита.
– Так вы ночью ничего не слышали? – строго спросила Зульфия. – Совсем ничего?
Александра замерла, сердце у нее тревожно забилось.
– Ничего! – фальшиво-честным голосом заверила Рита. – Но вообще-то я очень крепко сплю… Вы вот Александру спросите, может, она что-то слышала.
Александра незаметно показала Рите кулак.
Зульфия повернулась к ней:
– Вы ночью ничего не слышали?
– А в чем дело-то? Что-то случилось?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Случилось, очень даже случилось! В мой сарай ночью кто-то влез, тачку выкатил, веревку украл!
– Ах, в сарай! – Александра вздохнула с облегчением. – Нет, я тоже ничего не слышала.
– Крепко же вы спите! – проворчала Зульфия.
– А мы вчера гуляли! – весело сказала Рита. – Выпили, конечно, ну и спали как убитые!
Александра едва сдержалась, чтобы не охнуть.
Зульфия осуждающе поджала губы и наконец выкатилась на улицу, заниматься своими повседневными делами. Проводив ее испуганным взглядом, Александра проговорила, понизив голос:
– А я уж испугалась, что она насчет этого… вчерашнего… А что, пока тихо? У соседей ничего не слышно?
– Не слышно и не видно. Хочешь, пойдем из башни посмотрим, – и Рита покосилась на винтовую лестницу, ведущую в башенку.
Александра согласилась.
Круглая небольшая башенка изнутри напоминала беседку, поскольку была застеклена со всех сторон. Посредине стоял круглый стол, накрытый старой плюшевой скатертью, на нем – фаянсовый кувшин с отбитой ручкой. Цветов в нем не было. Вдоль одной из стен шел узкий диванчик.
– Очень мило! – не удержалась Александра.
– Ну да… – Рита приникла к окну.
Из башенки была хорошо видна бо́льшая часть соседнего участка, в том числе и тот угол, куда они вчера подбросили покойника.
– Может, они еще не встали? – предположила Александра.
– Какое там! Это мы сегодня припозднились после вчерашнего застолья, а у них давно уже все на ногах. Но никакой суеты, никакой полиции.
– Может, они еще не нашли… это?
– Сомневаюсь! И видишь же, что на том месте этого уже нет. Если хочешь – посиди тут, понаблюдай. Только тихонько – Никита Сергеевич еще спит.
Но и сидеть тут вроде бы было незачем. Проснется старик, станет ворчать, или еще эти, с соседнего участка, увидят… Нет, лучше не привлекать к себе внимания.
– Я с тобой, – сказала Александра, увидев, что Рита спускается.
На первом этаже все еще спали. Александра проследовала в ванную, привела себя в порядок, потом на кухне вскипятила чай, вернулась с чашкой к себе и, достав из ящика стола печенье, уткнулась в потрепанный томик Агаты Кристи.
Незаметно прошло около часа.
Александра вдруг спохватилась, что сидит в душной комнате, когда можно дышать свежим весенним воздухом, и вышла в коридор, где едва не налетела на Лену Раевскую. Та с сонным, как обычно, выражением лица вяло поздоровалась и хотела уже скрыться в ванной, но тут распахнулась входная дверь и на пороге появился незнакомый мужчина – рослый блондин лет сорока, в поношенных джинсах и синей спортивной куртке, с растрепанными, давно не стриженными волосами и всклокоченной бородой.
– Здрасте! – приветливо улыбнулся он женщинам. – Я Сергей.
– С чем вас и поздравляю! – фыркнула Александра.
Незнакомец ей определенно не понравился – какой-то неопрятный, неухоженный, похожий на большого непослушного щенка. Александра подумала, что, когда он ест, в его клочковатой бороде наверняка застревают крошки. И вообще, кто он такой и зачем сюда явился?
– Сергей? – сонно протянула Лена. – Какой Сергей?
– Сергей Фомин. Вам, наверное, звонила Белла Юрьевна?
Александра вспомнила, что Белла Юрьевна – та самая внучка академика, которая пустила их жить в этот дом. Значит, надо понимать, светловолосый незнакомец – еще один их сосед, тот самый, который должен занять свободную комнату на втором этаже.
В этот момент из ванной, завернувшись в большое полотенце, вышла Дарья. Увидев незнакомца, она сначала смутилась, но тут же засияла:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Звонила, звонила, только я совсем забыла… Значит, вы Сергей, да?
– Да, Сергей Фомин. Могу вам паспорт показать.
– Паспорт? – Дарья поморщилась. – Зачем? Мы не в полиции. Раз Белла Юрьевна звонила, значит, все в порядке. Она говорила, что вы еще во вторник приедете.
