3
Изучение других предметов в начальной школе также служило пропаганде религиозной идеологии и монархизма. В курсе русской истории, преподававшейся в церковноприходской школе повышенного типа и начальной школе министерства просвещения, обращалось особое внимание на события церковной истории, а также на князей и царей, которые превозносились за их «святость». На уроках русской истории учащимся внушали, что русский народ всем обязан церкви и православным царям и что от них якобы зависит все будущее народа.
Давая некоторые сведения из естествознания, учителя внушали ученикам, что бог — «творец и промыслитель мира», что они должны проникнуться «беспредельной любовью и благодарностью к его творцу»17. На уроках чистописания ученики обязаны были изучать полууставное письмо, которое затрудняло успехи в русском письме, но зато, как сказано в отчёте обер-прокурора синода за 1913 г., «невольно влекло мысль к речи церковной и предметам священным». На уроках рисования ученики срисовывали церковные одежды и утварь, употреблявшиеся при богослужении. Преподавание русского языка — чтения и письма также было пропитано религиозностью и церковностью. В рекомендованной для церковных школ «Книге для чтения и письменных работ» А. Радонежского весь материал разбивался на 5 отделов: 1) из жизни природы, 2) чтение духовно-нравственное, 3) святая земля, 4) церковнославянское чтение, 5) православная церковь. На церковном материале составлялись также задания по развитию речи, приведённые в конце книги.
Для народных училищ западных губерний в течение многих лет была обязательна «книга для чтения», составленная H. Одинцовым и В. Богоявленским, вышедшая в 1915 г. 15-м изданием. Материал в ней был разбит на такие отделы: 1) религиозно-нравственный, 2) мир божий, 6) назидательное чтение, 4) церковнославянская грамота, 5) отдел русской природы. В последнем отделе приводилось описание религиозных праздников, знакомство с так называемыми местными святынями-монастырями, церквами, «угодниками».
Представление о «научности» приведённых в книге сведений может дать, например, такое «доказательство» шарообразности земли: «А будь она плоская, — писали авторы, — как доска, так кругом обойти её было бы нельзя; через край, через ребро нельзя было бы, и будь она брусок, 4-х угольная, также не обойти бы, углов нельзя миновать, стало быть она, земля наша, круг, потому и называется шаром. Что солнце есть шар, — это каждый видит»18.
«Книга для чтения», предназначенная для школ западных губерний, преследовала русификаторские цели. Она разжигала религиозную вражду и натравливала православное русское население на католиков.
Книга Одинцова осуждалась прогрессивными учителями. Эта книга, писали они, «настолько искажает сущность вещей, что пользоваться ею при обучении — значит нести народу путы, связывающие мысль»19.
Из церковных школ изгонялось «Родное слово» замечательного русского педагога К. Д. Ушинского, так как оно, по отзыву «учёных церковников» из синода, мешало развитию религиозного чувства. Вместо «Родного слова» Ушинского в школах насаждалась «Книга для классного чтения» инспектора московского учебного округа Мартынова. В ней описывались «духовно-нравственные подвиги и добродетели»; материалы были подобраны по темам: «смирение», «раскаяние», «послушание», помещены различные тропари и церковные песнопения. Эта откровенно поповская реакционная книга была признана лучшей из школьных хрестоматий и удостоена награды. Тот же Мартынов составил учебник для начальных школ под таким названием: «Русский грамотей, азбучка-самоучка, как учатся богу молиться, читать и считать». Весь материал «азбучки» был пропитан церковностью.
Учебники по русской истории для народных школ составлялись в том же религиозно-монархическом духе. Таков, например, распространённый учебник Пуцыковича «Русская история для народных и других школ». В книге говорилось о любви русского народа к царям, о его религиозности. В монархическо-религиозном духе был составлен учебник С. Рождественского «Отечественная история для народных училищ». В учебнике русской истории H. Горбова, одобренном учёным комитетом для начальной школы, подчёркивалась мысль, что поступками людей руководит божественная воля. Говоря об основании Киева, автор писал: «Аскольд и Дир, конечно, думали, что остались в Киеве по собственному выбору: а между тем это случилось явно по указанию божьему» 20.
Церковные школы в обязательном порядке получали издававшуюся синодом «приходскую библиотеку», пропитанную церковным духом. За период с 1891 по 1908 г. синодом было напечатано 1,5 млн. экз. этой библиотеки стоимостью свыше полумиллиона рублей. Население по достоинству оценило синодскую «энциклопедию» и отказывалось её читать. Синодом было издано также много книг для церковных школ. С 1891 по 1908 г. выпущено свыше 33 млн. экз. книг на 6,7 млн. руб. В этих книгах, помимо проповеди религии и монархизма, насаждался великорусский шовинизм, ненависть к другим народам.
Издавая реакционную церковную литературу и принудительно рассылая её по народным школам, духовное ведомство вело тщательное наблюдение за состоянием школьных библиотек. Помимо общей и специальной цензуры им была установлена ещё собственная цензура. Из библиотеки изымались книги, хотя и разрешённые общей цензурой, но содержащие в себе, по заявлению духовного ведомства, «мнимо научные, антирелигиозное и даже социалистические мысли». Духовное ведомство тщательно опекало народного учителя, считая, что он ещё не дорос до самостоятельной оценки книг, что ему нужна в этом отношении помощь синода. Насаждая религиозную черносотенную литературу, духовенство пыталось воспитать у учеников безразличие к светской художественной литературе. Им навязывалась мысль, что светская литература «оскверняет» школу.
Кроме «Родного слова» Ушинского, духовное ведомство запретило также замечательный «Самоучитель для начинающих обучаться грамоте» II. Л. Худякова, как заключавший в себе, по отзыву духовных цензоров, «самое грубое материалистическое учение в соединении с идеями коммунизма и безверия с полнейшим неуважением ко всякой власти». Самоучитель был уничтожен, а автор отправлен в далёкую ссылку.
Резкую критику духовенства вызвал также учебник прогрессивного педагога В. П. Вахтерова «Мир в рассказах для детей». Духовенство считало, что Вахтёров своим научным объяснением уничтожал всякую основу для религиозной пропаганды в народе. Учебник был изъят в 1912 г.
4
Передовые учителя народной школы пытались разоблачить ложь религиозного толкования явлений природы и дать детям начатки научного представления о мире. Но эти попытки встречали сильное противодействие со стороны духовенства. Священники — законоучители писали доносы о подрыве религиозного воспитания в школе, добивались увольнения прогрессивных учителей. Законоучитель Чепельского народного училища Витебской губернии в своём доносе директору народных училищ писал: «Пусть дети лучше останутся тёмными людьми, но добрыми христианами и верными сынами царя и отечества, чем будут грамотными, но напитанными толстовщиной и ядом революции»21.
Особую ненависть у духовенства вызывала пропаганда учения Дарвина. В одной школе учитель рассказывал детям о происхождении человека. Узнав об этом, священник стал кричать, что Дарвин — богоотступник, который осмелился восстать против священного писания. Учителю священник сделал строгое внушение и пригрозил сообщить начальству. «Вы должны знать, — говорил он, — что теория Дарвина еретическая, так как она противоречит учению святых отцов». В другой школе учитель, организовав экскурсию к оврагу, рассказывал о жизни Земли и о ледниковом периоде и тем самым опровергал летосчисление, принятое церковью. Священник донёс на него начальству22.
В 1908 г. уездный наблюдатель — священник, посетивший земскую школу с целью проверить преподавание в ней закона божьего, выразил недовольство, что на стенах были развешаны наглядные пособия — картины по географии и зоологии, и что в школе оказался глобус. Уезжая, он предупредил учителя: «уберите картины…, и глобус уберите… Это, видите ли, развивает ум, но не сердце…, надо молитвенность, церковность развивать в сердце… А тут смотрите по стенам — какой же вы учитель народной школы!»
«Вот теперь и думай, — писал учитель в своей корреспонденции, — оставят ли тебя на месте»23.
Обучение в церковной школе считалось тяжкой барщиной, вызывало часто недовольство учеников. Говоря о неудовлетворительно составленных учебниках и о равнодушии учеников к учению, старый учитель писал: «Попробуй-ка оживить класс значением церковной утвари да рыданием псалмопевца на славянском языке. Оживи-ка малыша такой сушью, как статья "Описание святой земли Палестины". А ведь подобных статей большинство в книжках для классного чтения в церковной школе»24.
