пуст, а вчерашний борщ был вероломно уничтожен. Теперь, когда у меня скоро будет работа, можно и шикануть. Я беру большую корзину и начинаю скидывать в нее все, что душа пожелает: сыр, авокадо, красную рыбу, свежие ягоды, упаковку круассанов. Корзина быстро наполняется до краев.
Я подкатываю свою гору продуктов к кассе, выкладываю все на ленту и с гордостью смотрю на свое богатство. Вот оно, начало финансовой независимости.
– Пакет нужен? – скучающим голосом спрашивает кассирша.
– Да, пожалуйста. Два. Или лучше три.
И в этот момент я слышу за спиной до боли знакомый низкий голос с ленивыми, насмешливыми нотками:
– Собралась кормить роту солдат, принцесса?
Я резко оборачиваюсь.
Глеб.
Стоит прямо за мной в очереди. На нем потертые джинсы, обтягивающий лонгслив и расстегнутая куртка. В руках у него сиротливая корзинка, в которой лежит пачка пельменей, кетчуп и бутылка кефира. Мужчина смотрит на мою гору продуктов, потом на меня, и в его карих глазах пляшут смешинки.
– А ты, я смотрю, на строгой диете? – ядовито интересуюсь я, кивая на его скудный набор.
Уголок его губ ползет вверх.
– Это называется «мужской ужин», детка. Быстро, сытно и без заморочек. Не всем же нужны трюфели и артишоки для счастья.
– Очень остроумно, – цежу я сквозь зубы, отворачиваясь к кассирше.
Я молча оплачиваю покупки и, проигнорировав Глеба, который как раз расплачивался за свои пельмени, подхватываю три тяжеленных пакета. Гордость не позволяет мне даже посмотреть в его сторону. Я справлюсь сама.
Выхожу из магазина и уверенно направляюсь в сторону дома. Но уже через пару десятков метров понимаю, что совершила ошибку. Ручки пакетов впиваются в ладони, а вес тянет к земле. Стиснув зубы, я иду дальше, слыша неторопливые шаги за спиной.
Пройдя еще немного, я сдаюсь. С глухим стуком ставлю пакеты на асфальт и, морщась, разминаю занемевшие пальцы. Мой героический поход явно провалился.
Я оборачиваюсь. Глеб стоит в нескольких шагах, наблюдая за мной с легкой усмешкой. В одной руке у него болтается его скромный пакетик.
– Что, не рассчитала силы, котенок? – в его голосе звучат знакомые насмешливые нотки.
Я вздыхаю, признавая поражение.
– Поможешь? – спрашиваю прямо, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком просительно. – Я, кажется, погорячилась. Ручки устали и болят.
Он на секунду задумывается, словно взвешивая все «за» и «против». Затем медленно подходит.
– Могла бы и сразу попросить, – хмыкает, но все же забирает у меня пакеты. – Гордая слишком?
– Мог бы и сам помочь без просьб, – тихо бурчу себе под нос, затем добавляю уже громче. – Думала, справлюсь.
– Думать – это не твое, – хмыкает Глеб, и мы идем в сторону дома.
Мы идем молча пару минут. Тишину нарушаю я, не в силах больше сдерживать любопытство, которое грызет меня с самой первой встречи.
– Слушай, – неуверенно начинаю я.
Этот засранец берет и делает вид, что не слышит меня.
– А сколько тебе лет?
Вопрос, кажется, застает мужчину врасплох. Он наконец-то поворачивается и смеривает меня изучающим взглядом.
– А тебе зачем? – в его голосе слышится подозрительность.
– Просто интересно, – пожимаю я плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличной. – Нам вообще-то жить вместе. Должна же я знать, с кем делю квартиру. На студента ты не очень похож.
На мужских губах появляется тень усмешки.
– Тридцать два, – бросает он. – Можешь звать меня «дядя Глеб», малышка.
Я фыркаю, чувствуя, как щеки начинают гореть. Тридцать два. На целых двенадцать лет старше меня. Это многое объясняет. И его самоуверенность, и эту снисходительную манеру общения. Он действительно считает меня мелкой. Да, в сравнении с ним, я и есть мелкая! И это жутко бесит.
Дядя Глеб…
Вечером, окрыленная успехами, я решаю устроить себе праздник. Раз уж у меня скоро будет работа, можно себя побаловать. Я приготовлю пиццу. Настоящую, домашнюю, с огромным количеством начинки, используя все те деликатесы, что накупила днем. Я включаю музыку, достаю муку, дрожжи и с энтузиазмом принимаюсь за дело. Я обожаю готовить, и тесто в моих руках быстро превращается в эластичный, податливый шар. Раскатываю тонкий круг, смазываю его томатным соусом, щедро посыпаю сыром, раскладываю кусочки колбасы, помидоры, болгарский перец, маслины. Настоящий пир! Отправляю свой шедевр в духовку, и по кухне тут же начинает расползаться божественный аромат свежей выпечки. Пока пицца готовится, я наливаю себе бокал сока и сажусь за стол. Самое время разобраться с таинственным прайс-листом.
Именно в этот момент на кухню, привлеченный запахом, заявляется Глеб. Он замирает на пороге, принюхивается и с удивлением смотрит на меня, а потом на духовку.
– Так вот чем пахнет. Я уж думал, у нас проводка горит, – лениво тянет он, направляясь к холодильнику. – А это ты решила кухню освоить. Похвально. Что у тебя там? Пирог из жженого пластика?
– Это называется пицца, дубина, – цежу я сквозь зубы. – Можешь погуглить, если забыл, как она выглядит. А теперь отойди от моей духовки, и даже не думай ее трогать!
– И что, даже не поделишься?
– Даже не мечтай, – отрезаю я.
Глеб только фыркает и подходит к холодильнику. Достает свой жалкий пакетик с пельменями и с важным видом ставит на плиту кастрюлю с водой. Он терпеливо ждет, пока вода закипит, и только потом высыпает туда замороженные полуфабрикаты.
Казалось бы, что может пойти не так? Но в этот момент его телефон издает короткую трель. Глеб вытаскивает мобильник, и на его лице тут же появляется довольная, немного хищная улыбка. Утыкается в экран, и длинные пальцы начинают быстро летать по клавиатуре. Полностью поглощенный перепиской, мужчина напрочь забывает о том, что пельмени нужно помешивать.
Я наблюдаю за этой картиной и только качаю головой. И после такого этот индюк будет что-то еще предъявлять мне по поводу навыков готовки? На моих глазах его ужин превращается в один большой, слипшийся, неаппетитный ком. Глеб даже не замечает, как вода начинает бурлить все сильнее и вот-вот выплеснется на плиту.
– Эй, шеф-повар, – не выдерживаю я. – У тебя там потоп намечается.
Он отрывается от телефона, матерится сквозь зубы и с отвращением вываливает свой «ужин» на тарелку, обильно поливая его кетчупом. Кривлюсь от неаппетитности картинки. Мужчина, сев за стол напротив, пытается прожевать свой «шедевр». А я снова утыкаюсь в список. Голова уже квадратная! Перечитываю с самого начала.
– «Императорский жезл»… Что за чушь? Это массаж палками, что ли? – бормочу себе под нос, пытаясь представить, как это выглядит. – Или… «Дыхание дракона». Может, это какая-то процедура с огнем? Или горячими камнями? Бред какой-то.
Я настолько погружаюсь в свои размышления, что не замечаю, как Глеб
