Отворачиваюсь, ловлю на себе прищуренный янтарный взгляд Екатерины. Недовольный, презирающий.
Приподнимаю бровь, ухмыляюсь криво, намеренно раздражая ее еще сильнее. Не понимаю, нахалка считает, что имеет какое-то право меня контролировать? Серьезно?
Даже если Маша окажется моей, что исключено априори. Но даже если вдруг по глубокой пьяни я умудрился так накосячить, это не значит, что я побегу строить большую счастливую семью. Дождусь выборов, чтобы не упасть в грязь лицом перед народом. Почему-то не сомневаюсь, что Екатерина поможет мне это сделать, еще и подножку поставит…
Так что только после того, как займу нужный мне пост, куплю им квартирку на окраине, отселю обеих — и буду алименты отчислять. Со скромной депутатской зарплаты.
Как по мне, нормальная цена моей свободы. А она мне ох как дорога.
Довольный своим планом, любезно пропускаю Екатерину в медкабинет. Глупо, но почему-то вдруг вспоминаю одну из дурацких версий происхождения этого правила этикета. Якобы все исходит из первобытного общества, когда люди жили в пещерах. Найти новый «дом» было крайне опасно, потому что там могли оказаться дикие звери. Присмотрев подходящую пещеру, мужчина пропускал женщину вперед, а сам ждал. Если ее сожрали хищники, значит, приходилось искать другое место обитания. А что, логично.
К сожалению, криков и чавканья я не слышу, значит, Екатерина выжила. Вздохнув, бреду следом. Здороваюсь с медсестрой, парой фраз объясняю, что нам нужно, но она, кажется, и так в курсе. Наверно, Влад предупредил. Отлично, так будет даже проще. Надеюсь, наше появление здесь тоже останется в тайне. Впрочем, договоримся. За отдельную плату.
Машинально отмечаю про себя, что медсестричка у них на твердую четверочку. Только почему-то смотрит на меня зверем. Нет, вычеркиваем. Терпеть таких не могу.
— Что нужно от Маши? Будете кровь брать? — беспокойно подает голос Екатерина. — А можно без уколов обойтись, пожалуйста?
Условия еще ставит?
Но не успеваю разозлиться, а бросаю взгляд на малую. Ручки тоненькие, сама крохотная. Куда там колоть? От одной мысли дрожь по спине. Впервые за все время собираюсь согласиться с Екатериной.
— Что вы, не волнуйтесь, — смеется медсестра. — Достаточно взять буккальный эпителий.
На этих словах горе-мать закашливается, заметно бледнеет и устремляет на меня полный мольбы взгляд.
А я-то чем помочь могу? Я вообще таких изощренных ругательств не знаю…
И все же готов встрять в разговор, но медсестра меня опережает.
— Я просто возьму мазок из ротовой полости малышки. Вопрос пары секунд, она даже испугаться не успеет, — объясняет она и подмигивает Маше, но та хмурится.
Мелкая права — противная тетка.
Медсестра готовит все необходимое для процедуры. Работает быстро, профессионально. Маша даже пикнуть не успевает. Признаться, она вообще производит впечатление спокойного ребенка, когда ее не забывают покормить или не пугают громкими звуками. А в остальное время — никаких истерик. Тихая, как ангел.
Нет, точно не в меня!
— От вас, — медсестра разворачивается ко мне, — то же самое.
И буквально уничтожает взглядом. Как будто я, как минимум, убил кого-то! Что плохого в том, чтобы убедиться в своем отцовстве? Точнее, в его отсутствии! В моем случае только так!
Ох уж эта женская солидарность!
— Еще лаборатории требуется образец ДНК матери, — заявляет неожиданно.
— Ммм, зачем? — лепечет Екатерина.
— Он подскажет, какие гены «достались» ребенку от вас, что исключит вероятность случайных совпадений с противоположной стороны, — невзмутимо чеканит медработник, будто из справочника текст зачитывает. — Так тест будет более точным.
Устремляю взгляд на Екатерину, считывая каждую ее эмоцию. Ей ведь не о чем переживать, ведь так? Почему же она медлит?
— Да, хорошо, — наконец соглашается шатенка, но ее заторможенная реакция мне почему-то не нравится.
С другой стороны, скоро все карты будут раскрыты!
— Когда будут готовы результаты? — нетерпеливо спрашиваю я, получая очередную порцию ненависти от излишне сердобольной медсестрички.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— От четырех до семи дней, — бросает небрежно.
— Долго! Меня не устраивает, — произношу строго и повелительно, потому что надоело церемониться. — Я оплачу срочность. Сколько?
Сотрудница клиники замирает, осознав наконец, что станет бывшей, если не прекратит выкаблучиваться. Кивает напряженно. Аккуратно складывает контейнеры с биоматериалом, берет в руки специальный поднос и поспешно поднимается.
— Я передам материалы в лабораторию прямо сейчас. Лично. И заодно спрошу о сроках. Подождите в приемной, — подумав, добавляет, — пожалуйста.
Так-то лучше, а то совсем распоясались бабы. Взглядом указываю Екатерине на выход, и она слушается незамедлительно. Дожидаюсь, пока шатенка с ребенком покинут кабинет, и только потом следую за ними в холл. Чертовы правила приличия.
Медсестричка появляется через мгновение, как будто телепортом воспользовалась. Хлопает ресницами, улыбку на лицо натягивает. Старается.
— Дмитрий Николаевич, — произносит она, и мне определенно нравится начало. — Результат теста будет у вас через сутки.
Победно смотрю на Екатерину, но та держится стойко. До последнего сохраняет маску невозмутимости. Ничего, попляшет еще. Ровно через двадцать четыре часа.
Обратный отсчет пошел…
Глава 4
Дмитрий
— Черт, черт, — ругаюсь себе под нос, поглядывая на часы.
На мероприятие я не то, чтобы «задерживаюсь», а нагло и безнадежно опаздываю. Нехорошо. Еще и этих… временных гостей домой завезти надо.
Или нет?
Разворачиваюсь к Екатерине и задумчиво сканирую обеих пассажирок взглядом. Малая сидит спокойно, да и «старшая» на удивление тихо ведет себя.
— Екат… кхм… — осекаюсь, понимая, как глупо будет, если при таксисте я назову ее полным именем. — Катя, — выбираю наиболее оптимальный вариант и удивляюсь, когда она вздрагивает и хлопает ресницами. — Мне на мероприятие нужно срочно. Не успеем вас домой завезти. Никак. Подождете в машине? Там дел минут на двадцать от силы.
Готовлюсь к сопротивлению. Откажется — отправлю с таксистом домой. Пусть сама выгружается и сумки свои с ребенком тащит. Оно мне надо — опекать их и беспокоиться?
— Конечно, милый, — произносит так ласково, что я почти верю.
Ключевое слово «почти». Вот актриса! Да чего она вообще ко мне прицепилась!
Завожусь с полоборота, готовый взорваться. Лицемерие Екатерины задевает за живое. Не понимаю, почему. Наверно, потому что не привык, когда играют со мной. Обычно я устанавливаю правила, особенно с женщинами. А тут. Анархия какая-то!
Поспешно отворачиваюсь и устремляю взор на дорогу, постепенно успокаиваясь. Окончательно беру себя в руки, когда мы прибывает в пункт назначения. Спешу покинуть такси к чертям, как слышу голос Екатерины:
— Димочка, оставь мне телефон, а то я даже позвонить тебе не смогу в случае чего, — не говорит, а мурлычет.
За одного «Димочку» хочется ее из машины выбросить. Только сначала разогнаться до двухсот километров в час, а потом… Фу, Дима, откуда столько кровожадности! Тем более по отношению к бабе! Их-то всегда любил…
Молча выуживаю мобильный из кармана брюк и возвращаю нахалке, лишь бы прекратить этот приторный разговор. А телефон все равно запаролен, хрен с ним.
Сутки. Всего лишь сутки — и я забуду их обеих как страшный сон.
С этой воодушевляющей мыслью мчусь к зданию детского развивающего центра, по пути поправляя удавку на шее и застегивая пиджак. Перед входом замечаю толпу людей, значит, мероприятие еще не началось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И нет, это не я успел. Скорее, они дождались. Но мне не стыдно. Ровно до тех пор, пока не замечаю среди присутствующих нашего главу муниципалитета. Какого черта? Он же меня прислал! Невозмутимо пожимаю Алексееву руку, изучаю с подозрением.
— Ждем, а вас все нет. Как опрометчиво, Дмитрий Николаевич, я ведь вам доверял, — издевается Илья Викторович, хотя я знаю, что он несерьезно. — Там Емельяненко нагрянул, поэтому и я примчался, — добавляет уже тише. — Идем ленту перережем, на камеры поулыбаемся. Дальше ты можешь отправляться отдыхать, а я разберусь с Емельяненко, — хлопает меня по плечу и ведет к крыльцу здания.
