успокоительный эффект бананового молока улетучился. Нахи приняла обиженный вид и снова заплакала. В следующую секунду Учхоль вышел из спальни, где переодевался.
– Почему ты не ответила на звонок? Нахи плакала и звала маму, а ты не отвечала. Чем ты здесь занималась?
– Я была в душе, – ответила Мира, подавляя нарастающее раздражение.
– Ты могла принять душ позже. Днем могут позвонить из детского сада, поэтому принимай душ после того, как я вернусь домой.
– Когда позже? После того, как ты возвращаешься домой, мне нужно готовить ужин. А перед этим – убрать посуду Нахи и отмыть от кухни прилипший повсюду рис! А потом навести порядок, подмести пол и собрать разбросанные игрушки. А потом приходит время купать Нахи. А у нас даже ванны нет, чтобы мы могли помыться вместе!
– Прости, я не хотел… Почему ты снова злишься?
После того как Мира повысила голос, Нахи заплакала пуще прежнего.
– Пожалуйста, успокой Нахи. Мне нужно позвонить маме Чжиху.
Учхоль обнял Нахи, которая плакала, сжимая в руках упаковку от бананового молока. Мира, одетая только в серый кардиган, вышла на улицу.
В переулке было сыро, возможно, из-за недавнего дождя.
– Брр! – поморщилась Мира, наступив в лужу возле дома. – Какая-то черная полоса…
Она отряхнула тапочки от воды, сделала глубокий вдох и позвонила маме Чжиху. Она несколько раз извинилась и предложила встретиться, но мама Чжиху без лишних слов потребовала компенсацию расходов на лечение. Мальчик уже побывал у дерматолога, и в будущем ему может понадобиться удалять шрам лазером. Мама Чжиху сказала, что откажется от претензий в обмен на один миллион вон на покрытие будущих медицинских расходов. Мира почувствовала комок в горле, словно там застрял сухой яичный желток, но без споров согласилась выслать деньги. Как ни крути, а Нахи и правда виновата… Мира склонила голову, еще раз извиняясь перед матерью Чжиху.
Тем же вечером Учхоль перевел со своего счета миллион вон. Его кошелек стал легче, а перспектива снять новую квартиру – отдаленнее. Уложив Нахи спать, Мира пришла в спальню.
– Я перевел деньги, – сказал Учхоль ровным тоном.
– М-м-м.
– Слушай… Насчет домашних расходов в этом месяце…
– Сама знаю. Придется затянуть пояса еще сильнее. Ложись спать, утром тебе на работу.
Они легли, повернувшись друг к другу спиной. Мира изо всех сил пыталась заснуть, зная, что впереди ее ждет еще один трудный день. Она уже засыпала, когда ее разбудил расстроенной голос Нахи.
– Мама… я описалась.
Мира почувствовала прилив сострадания к бедной девочке. Сегодня в детском саду Нахи впервые в жизни столкнулась с конфликтом. Должно быть, она сильно переживает… Мира пожалела, что почти ничем не может ей помочь. Она переодела Нахи в сухую одежду, унесла мокрое постельное белье в ванную и постелила свежее. Вскоре Нахи погрузилась в сон, и Мира вернулась в постель. Заснула она быстро, однако через несколько часов Нахи разбудила ее снова:
– Мама… просыпайся.
– Что такое?
– Я… я опять, – нерешительно сказала Нахи.
Мира резко села:
– Что опять? Ты снова описалась?..
– Мама, прости…
Мира крепко схватила Нахи за щупленькие плечи:
– Нахи, если тебе жаль, то просто прекрати писаться! Мама очень устала!
Нахи снова разрыдалась. Учхоль, почувствовав серьезность ситуации, встал и принялся ее успокаивать.
– Вы с Нахи ляжете здесь, – сказала Мира. – Чистого белья больше нет, поэтому я пойду в прачечную.
– Давай завтра, – сонно пробормотал Учхоль. – Уже поздно.
– Из-за дождя белье не высохнет, если я повешу его завтра!
Мира накинула на плечи серый кардиган, наспех прополоскала пропитанное мочой постельное белье, взяла его в охапку и вышла из дома. Кардиган отсырел, Мира чувствовала резкий запах мочи.
Быстро добравшись до прачечной «Бингуль-Бингуль», Мира засунула постельное белье в стиральную машину. Потом села за столик у окна и со скуки открыла зеленый ежедневник. Он был заполнен разными банальными записями. Мира небрежно пролистывала его, не особенно интересуясь содержанием, но через некоторое время ее внимание привлекла страница с надписью «Проходят весенние дни». Слезы покатились по щекам и упали на стол, подобные луже, в которую она наступила. Мира торопливо смахнула их и потерла лицо. Перелистывая страницы, она видела чужие тревоги и ответы на них. Мира схватила со стола ручку и быстро написала:
«Я не хочу жить. Почему жизнь такая трудная?»
Глядя на эти слова, она чувствовала себя бессильной, словно невидимка, и задумалась: есть ли в такой жизни хоть какая-то надежда? Мира старательно проживала каждый день, как бесконечно крутящийся барабан в стиральной машине. До замужества она была поглощена работой, потом погрузилась в заботу о дочке. Но сейчас она чувствовала себя старой, сломанной стиральной машиной – жалкой и ничтожной. Слезы не останавливались, даже когда она посмотрела в потолок. Глубокие вдохи и судорожные сглатывания тоже не помогли их сдержать.
* * *
Столкнувшись с проблемой в виде депозита размером в пятьдесят миллионов вон, Мира и Учхоль решили отказаться от Ённамдона и обратили свой взор на окраины Сеула. Они собирались отправиться осматривать дом в Кёнгидо, когда у Миры зазвонил телефон.
– Привет, мам. Я занята, перезвоню вечером…
На другом конце телефона послышались рыдания.
– Мама, ты плачешь?
– Мира, что нам делать с твоим отцом?
Мира, стоявшая в прихожей, сняла туфли, вернулась в гостиную и положила сумку на диван.
– Что случилось? Мам, ты так и будешь плакать? Расскажи уже, в чем дело!
Рыдания стали громче.
– Мама! Я начинаю волноваться. Говори уже, что случилось!
Увидев лицо Миры, Учхоль сразу понял, что произошло что-то серьезное.
– Папа попал в аварию?
– Нет, дело не в этом, твой отец… У него нашли рак желудка.
Мира рухнула на пол как подкошенная.
– Я приеду сегодня. Нет, сейчас же. Я выезжаю немедленно.
– Отца нужно срочно госпитализировать. Но какие-то правила изменились и в больницу пускают только одного посетителя.
– Значит, даже если я приеду, то не увижу папу до операции? Как так?! Я должна с ним повидаться!
– Я собиралась рассказать тебе обо всем после операции, но испугалась и позвонила…
– Я приеду завтра. Нет, сегодня.
– Мира… оставайся в Сеуле. Мне не следовало тебе звонить. Твой муж рано уходит на работу. Кто будет отводить Нахи в детский сад? Оставайся дома.
Мире хотелось все бросить и отправиться в аэропорт. Или сесть на первый поезд до Пусана, чтобы быть со своим отцом. Она вспомнила, что сказал отец, увидев ее в свадебном платье: «Дочка, прости, что я не мог одевать тебя так же красиво, как одевали других девочек. Ты – настоящая красавица, Мира». Ей хотелось держать его за руку так же, как он держал за руку ее, когда вел
