— А зачем тебя от неё отрезали? — вопросы всё так и сыпались, что уже начало несколько утомлять, но я пытался не подавать никакого виду, не хотел ничем и никак обидеть Алисию.
— Не знаю… — реально задумался я над этим вопросом. — Никогда особо не думал, а сам чип на это ничего не говорит. Вероятнее всего, это дело рук одного скрытного сочувствующего мне… Своего среди чужих, того, кого принудили работать.
— И кто же это?
— Уже никто, — печально вздохнул я, так как и от вопросов реально утомился, да и Хендмейна жалко. Он не был виноват в том, что его принудительно, ценой его любимой семьи заставили работать над этим адским проектом. — Он умер, причём я косвенно виноват в его смерти. Был слишком слаб, чтобы чем-то помочь ему, не знал, как правильно пользоваться силой. Да и сейчас не знаю. Плюс… считал его врагом, хотя это было совершенно не так. Он был моим самым главным союзником. Всё то время, что я был в той тюрьме… он думал обо мне, реально думал. Но он был просто не на той стороне. Обстоятельства сделали нас врагами. Но не я его убил. Я был слаб…
— Когда ты что-то неспособен сделать из-за того, что просто не хватило сил или возможностей, то в этом твоей вины нет, и не стоит себя в этом корить, — неожиданно решила поддержать меня девушка, как раз в тот момент, когда мы пробрались через самые густые участки леса, выйдя в более-менее привычный лес с не особо плотной растущей растительностью. — Если этот человек тебе помог, просто будь благодарен ему. Если он что-то хотел, чтобы ты сделал, даже если он напрямую об этом не говорил, то сделай это.
— Надо найти сведенья о его семье, — уверенно сказал я, кивнув самому себе, лишь после этого ускорив шаг. — И отдать почести, если мертвы, а потом отомстить за их смерть. Если живы… то освободить. Так, думаю, я отдам ему тот долг, который у меня есть перед ним.
Дальше мы шли молча, особо общаться каких-либо тем, да и смысла, просто не было. Я шёл и размышлял, какие ещё препятствия будут на моём пути, что придётся преодолеть и как придётся поступать. В одном я уверен был точно, обычное население трогать я ни в коем случае не буду. Если только они не будут представлять реальную опасность. Да и в этом случае, думаю, просто уложу, оглушу. Но не убью. Их обманом заставили вживить в свои головы чипы, их обманули, пообещав райскую жизнь. Они не виноваты в том, что стали пешками системы, которая хитроумно придумана правительством. Либо изменена.
А ещё я очень долго размышлял на тему того, что же именно сделал для меня Хендмейн. Почему именно я остался в живых, а не кто-либо другой. Почему я был одним из последних подопытных, почему меня держали в резерве столь долгое время, почему мне пришлось страдать и видеть мучения других те два месяца?
Я просто был уверен в том, что всё тут неспроста, что Хендмейн, зная, что я тоже в плену, тянул резинку как можно дольше. Просто чтобы нужный ему человек стал тем самым первым удачным результатом эксперимента либо одним из последующих.
Внимание! Зафиксировано скрытое сообщение, выведенное алгоритмами чипа за счёт скрытого и непроизвольно введённого ключа вашим мозгом. Отправитель сообщения — Хендмейн. Дата отправки — неизвестный (ошибка, параметр не задан, сообщение сформировано ещё до вживления чипа под черепную коробку носителя) день перед активацией системы. Воспроизвести сообщение?
Глава 6
Удивлению моему не было предела. Чего я вообще не ожидал, так это того, что этот профессор оставит мне сообщение в чипе. Вот только что могло быть в этом сообщении? Шифры? Порядок связи? Может, просто банальные наставления его старому другу? Всё могло быть разом, либо все мои догадки могли быть ошибочными изначально. Не узнаю, пока не прослушаю или не прочитаю данное сообщение, так что я без сомнений ответил положительно на запрос чипа.
— Лиса, — окликнул я девушку, пока сообщение выгружалось из внутреннего хранилища чипа, — притормози. Мне надо кое-что прослушать через чип.
— Долго? — развернулась она, остановившись, немного недовольно смотря на меня. — А то ты сам сказал, что они могут спокойно вычислить нас.
— Точно не знаю, но надеюсь, что не особо долго, — успел сказать я, после чего началось воспроизведение сообщения.
* * *
Надеюсь, настанет тот момент, когда ты сможешь услышать это сообщение… — начал весьма неоднозначно профессор своё вступление, появившись предо мной в том самом виде, в котором я его видел в первый раз: белый халат, зелёный свитер и брюки, ниже колен его фигуры не было видно. — Для этого есть ряд определённых условий, такие, как местонахождение, твоё мировоззрение, да-да, оно даже занимает главенствующую роль, ну и ещё парочка других факторов.
Перед глазами так же подгрузилась «картинка». Силуэт одного профессора, даже стен не было, только он. Он обернулся, посмотрел себе за спину, переждал какое-то время, а потом беззвучно выругался. Что произошло на фоне, я не знал, не было видно, но старик явно переживал.
— Так вот, что хотелось бы тебе поведать в первую очередь. Когда ты пришёл в себя, в твоих глазах читалась просто масса гнева, желания убивать, уничтожать и нечто подобное. Это был не ты, а то вещество, которое в тебя подсадили, оно очень сильно влияет на твои мысли, особенно при всплеске адреналина, помни об этом. Ты это уже точно мог сам узнать… но лучше я тебе ещё раз напомню. Всегда старайся оставаться человеком.
Даже будучи мёртвым, либо зная, что умрёт, он постарался сделать что-то, оставить напутствие. Всегда оставаться человеком. Это… сложно, когда у тебя есть такие силы. Но я буду стараться.
— Но это тоже не самое главное. Ты, наверное, догадался о своей самой важной и главной особенности. Ты можешь манипулировать другими чипами. Ты даже можешь спросить, как это происходит, я тебе спокойно отвечу, — на лице профессора появилась загадочная улыбка, а вся его внешность сейчас напоминала эдакого злодея-учёного, детище которого только и ждёт своего часа, чтобы устроить хаос. — При физическом контакте с любым человеком, у которого в голове тоже есть чип, с помощью едва заметных мышечных манипуляций происходит лёгкое перепрограммирование через нервную систему чипа твоего… Гхм…
В этот момент Хендмейн призадумался, сложив руки сначала на груди, а потом двумя пальцами правой руки потёр свой подбородок. Снова обернулся, на миг его изображение погасло, но тут же восстановилось. Перерыв в записи. Скорее всего, вынужденная. Но его одежда не изменилась, хотя он стал выглядеть чуть более усталым.
— Так вот, через чип твоего вероятного противника идёт перепрограммирование и подключение. Друзей у тебя точно в этом мире не будет, зная твой характер. Хотя всё возможно. Ты мог измениться за последние дни своей… спокойной жизни. Да и потом мог столкнуться с чем-то, что могло напомнить тебе о том, кто ты есть на самом деле.
Я улыбнулся. Ведь, по сути, он прав. Встреча с повстанцами изменила меня в какой-то степени. Я стал… терпимее. Если бы раньше, как в той тюрьме, я разорвал в клочья любого встречного либо придумал способ, как это сделать… то буквально вчера смог спокойно сидеть в самолёте с одним из представителей Вооруженных Планетарных Сил.
— То, что ты стремишься урегулировать этот мир по мирским законам, так, чтобы решать могла не только верхушка, но все на планете, уже значит то, что вся система будет твоим врагом. Не удивляйся, что я спокойно говорю это сообщение, а после вживлю тебе этот чип в твою голову, — он показал на своём пальце маленькую тёмную точку, которая была впоследствии помещена в мою голову. — Я разрабатывал современные алгоритмы для чипов, так что могу их спокойно обходить, так, чтобы никто об этом ничего не знал. А тебя я вовсе отключу от всей системы, создав видимость того, что ты с этой системой контактируешь. Модуль псевдоактвности, я так его назвал.
Снова перерыв, снова пропал, причём на этот раз он в панике выключил камеру, чтобы его не застали за тем, что он делал. Но какое бы длительное не было бы прерывание на самом деле, запись с моей стороны продолжилась буквально через одно мгновение.
