Читаем без скачивания Боевая Магия - Тамора Пирс

Позаботившись о Парахане и Эвви, она начала есть своего жареного гуся. Её аппетит уменьшился с момента их приезда в Зимний Дворец. Здесь столь многое имело смертельные последствия для слуг, но не для гостей. Она даже не могла пойти на прогулку по садам. Вид садов успокоил бы её, но слугам было положено не пускать её туда, пока она, Браяр и Эвви не будут официально представлены Императору Уэй-шу. Сколько церемоний им придётся вытерпеть, прежде чем она сможет увидеть знаменитые сады императора? Одни только его пруды с лилиями славились на западе до самого Эмелана.

Парахан разговорил Эвви насчёт её магии. Она не только болтала без умолку, но и ела свои овощи. Браяр поймал взгляд Розторн, и подмигнул, заставив её улыбнуться. «Спасибо ему», — подумала она. Розторн и не думала, как сильно она будет полагаться на поддержку Браяра, когда они отправлялись в своё долгое путешествие. Он полностью взял на себя Эвви в Гьонг-ши, когда ей так трудно было дышать. Розторн как-то раз попыталась поблагодарить его за это. Он лишь поцеловал её в лоб, и сказал, чтобы она не говорила глупостей. От этого она ощутила себя благодарной и слабой, а слабой она себя ощущать не любила. От ненависти к себе и к нему её удерживало лишь знание того, что он — её мальчик, и что они уже много лет как перестали вести счёт тому, чему они друг другу обязаны. Ей нужно было снова найти свою силу, но это место, с его сокрушающим весом имперской власти, начинало казаться ей неподходящим местом для исцеления.

Браяр протянул руку со своими палочками, и стащил с её тарелки кусок жареного гуся. Служанки ахнули и захихикали, закрывая ладонями рты. Розторн хмуро взглянула на него.

— Неприлично оставлять столь чудесно приготовленную еду недоеденной, а ты просто возишь ей по тарелке, — с набитым ртом ответил Браяр.

Она снова потянулся к её еде.

На этот раз Розторн оттянула свою тарелку подальше от него, и начала есть.

— И нечего тебе важничать, — предупредила она, доев.

— Я и не подумал бы, — заверил её Браяр. — Я хочу дожить до возвращения домой.

Горничные вышли вперёд, кланяясь и имея тревожный вид. Парахан встал на ноги единым атлетичным движением. Розторн чуть испустила громкий вздох, но вовремя себя остановила. Она была уже не школьницей, чтобы вздыхать по статному мужчине, сказала она себе. Она просто завидовала, потому что уже давно миновали дни, когда ей, чтобы встать, не требовалось сначала встать на колени, а потом выпрямлять сначала одну ногу, потом другую. Да, именно в этом и было дело.

— Эти милые дамы говорят, что если они поскорее не оденут вас и не посадят в паланкины, то у них будут неприятности. И у меня тоже, — сказал Парахан.

Конечно, он был в полнейшем неведении относительно интересных мыслей Розторн.

— Тогда идём одеваться, — сказала Розторн, вставая так грациозно, как только могла.

Выпрямившись, она не смогла удержаться. Она остановилась, и улыбнулась Браяру и Эвви:

— Конечно, мне по-прежнему достаточно носить лишь один халат и сорочку.

Игнорируя стенания Эвви, она вошла в отведённые для неё просторные, роскошные комнаты.

Парахан не шутил. Зал Имперских Приветствий сам по себе был произведением искусства. Закованный в цепи мужчина провёл их по длинному вестибюлю с покрытыми ярко-жёлтым лаком стенами и потолком. Вдоль одной из стен стояли резные скамейки чёрного дерева, чтобы дворне могли сидеть и беседовать, пока их обслуживали и обмахивали опахалами служанки и евнухи. Все они взирали с не выказывавшими эмоции лицами взирали на их маленькую группу, проходившую мимо.

Они достигли середины зала. На одной его стороне привлекали любопытных большие картины в янджингском стиле. На них были изображены сочные, прекрасные сцены дворцовой жизни, сады, и горы. Они привлекали к себе группы зрителей, обсуждавших картины тихими голосами. На другой стороне широкого коридора под прорезанными в стене высокими окнами висели большие золотые клетки. Их назначение было ясно благодаря их размерам и стоящим в каждой из них фарфоровом ночном горшке. В них не было ни ширмы для уединения, ни одеяла для тепла. Если отсутствовавшим там пленникам давали еду и воду, то свидетельства этого подчищались. Пустые клетки слегка покачивались на дувших через окна и коридор лёгких бризах.

— Вон та — моя, — сказал Парахан, указывая на самую крайнюю клетку. — Обычно гиды рассказывают гостям, что я — вождь варварского королевства из числа Королевств Солнца. Император держит меня здесь, когда для меня нет никаких поручений, или если он хочет показать меня в качестве примера одному из своих дворян или генералов.

Эвви в ужасе посмотрела на клетку, затем на Парахана:

— И это всё место, что у тебя есть?

Парахан сплёл и расплёл цепи у себя на запястьях:

— Это лучше, чем некоторые другие места, куда он помещает своих пленников. В паре из них я сам сидел поначалу.

Они достигли огромного круглого отверстия, обрамлённого древесиной из тикового дерева. За ним стояла частичная стена, покрытая грубым золотым шёлком и украшенная двурогими, крылатыми львами. Там их ждал евнух с раскрашенным в белый цвет лицом и стекавшими по спине длинными чёрными волосами. Его глаза были обведены чёрной краской. Он был великолепно облачён в бирюзово-синие, красные и бледно-жёлтые халаты.

Парахан поклонился евнуху:

— Мастер Представлений, я привёл тебе этих почтеннейших гостей нашего всеобщего имперского господина.

Он тщательно представил каждого из них в порядке убывания возраста и экспертизы в магии, начиная с Розторн. Затем он представил евнуха как Мастера Представлений перед императором, первого среди имперских евнухов. Когда с этим было покончено, Парахан сказал им:

— На этом моя роль заканчивается. Мы ещё увидимся. Не волнуйтесь. Мастер Презентаций хорошо о вас позаботится.

Он весело улыбнулся им всем, и пошёл прочь, звеня цепями.

Эвви хотелось заскулить. Потеря Парахана ощущалась так, будто она потеряла особо тёплое и комфортное одеяло. Но она не заскулила, только не здесь, перед этим гордым стариком, на котором было больше туши для глаз, чем у неё и Розторн вместе взятых.

Мастер Презентаций оглядел каждого из них, будто ожидая, что на их одежде сыщутся пятна или прорехи. Затем он хмыкнул:

— Я полагаю, леди из вашего павильона объяснили, что вам делать во время представления?

У него был высокий, похожий на звук флейты голос.

— Конечно объяснили, — сказала ему Розторн.

Её манера вдруг стала такой же надменной, как у любой дворянки.

— И принц тоже объяснил. Ты собираешься ещё больше нас задержать?

«Я буду ею, когда вырасту», — радостно подумала Эвви, когда евнух вздрогнул, и просеменил мимо них, через круглый проём. «Я знаю, что для этого придётся потрудиться, но я буду точно такой же, как она».

Они последовали за Мастером Презентаций в обход золотой стены. Перед ними простиралось широкое прямоугольное помещение, гораздо более великолепное, чем всё виденное ими прежде. Заполненные живыми цветами огромные фарфоровые вазы наполняли зал своим благоуханием. Крышу поддерживали толстые колонны из драгоценных пород дерева, покрытые ярко-красной эмалью. Их вычурные основания и капители были покрыты позолоченной изображавшей рыб резьбой. Наверху потолок густого синего цвета также был покрыт позолоченными звёздами, на фоне которых изображались боги и богини, игравшие или сражавшиеся среди драконов, львов и других существ. С вершин колонн свисали богато украшенные золотые фонари, давая свет. На возвышении у края помещения музыканты играли на инструментах империи, в число которых входили барабаны, флейты, похожие на лютню инструменты под названием пи́па, и лютню с очень длинным грифом, называемую э́рху. Браяру янджингская музыка начинала нравиться — особенно он пристрастился к мелодичным, печальным звукам эрху. Эвви эту музыку обожала, даже пение, поскольку это были звуки её детства, а Розторн лишь молча сидела, скрипя зубами. Теперь, увидев семенящего мимо Мастера Презентаций, музыканты отложили свои инструменты.

Кишевшие в помещении придворные расступились перед Мастером Презентаций, слегка кланяясь, когда он проходил мимо. Он направлялся к позолоченному возвышению в сердце зала. Взор Браяра приковал император. Как и они, он уже переоделся, сбросив с себя жёлтые халаты, которые носил ранее.

Император Уэй-шу Мао-рин Гуан-гонг Жи-ан из Династии Лонг был пятидесяти лет от роду. Это проявлялось лишь в отдельных седых волосках у него на висках, и в неожиданном седом пятне на коротко остриженной бороде. Его усы были такими же чёрными, как и остальные его волосы. У него были янджингские тёмно-карие глаза, и бронзовая кожа янджингского воина, проводящего много времени на солнце. У него были широкие скулы и длинный нос. «Кровь кочевников-коневодов в роду», — подумал Браяр, — «но его мать была пленной наложницей, так ведь? Значит, наверное она и была кочевницей».