— Двадцать четыре часа, кажется, — или двенадцать? Я…
— Увольте, — сказала Герцогиня. — Я никогда не могла выносить вычисленья! И она стала качать своего младенца, выкрикивая при этом нечто вроде колыбельной песни и хорошенько встряхивая его после каждого стиха.
Вой, младенец мой прекрасный, А чихнешь — побью!Ты нарочно — это ясно… Баюшки-баю.
Хор
(при участии кухарки и ребенка)
Ау! Ау! Ау! Ау!
То ты синий, то ты красный, Бью и снова бью!Перец любишь ты ужасно. Баюшки-баю.
Хор
Ау! Ау! Ау! Ау! Ау! Ау!
— Эй Вы там, можете понянчить его, если хотите, — сказала Герцогиня, обращаясь к Ане, и, как мяч, кинула ей ребенка. — Я же должна пойти одеться, чтобы отправиться играть в крокет с Королевой. — И она поспешно вышла. Кухарка швырнула ей вслед кастрюлю, но промахнулась на волос.
Аня схватила ребенка с некоторым трудом: это было несуразное маленькое существо, у которого ручки и ножки торчали во все стороны («Как у морской звезды», — подумала Аня). Оно, бедное, напряженно сопело и, словно куколка, то скрючивалось, то выпрямлялось, так что держать его было почти невозможно.
Наконец Аня нашла верный способ (то есть скрутила его в узел и крепко ухватилась за его правое ушко и левую ножку, не давая ему таким образом раскрутиться) и вышла с ним на свежий воздух.
«Не унеси я его, они бы там, конечно, его убили, — подумала Аня. — Было бы преступленье его оставить».
Последние слова она произнесла громко, и ребенок в ответ хрюкнул (он уже перестал чихать к тому времени). «Не хрюкай, — сказала Аня. — Вежливые люди выражаются иначе».
Но младенец хрюкнул опять, и Аня с тревогой взглянула на него. Странное было личико: вздернутый нос, вроде свиного рыльца, крохотные гляделки, вовсе непохожие на детские глаза. Ане все это очень не понравилось. «Но, может быть, он просто всхлипывает», — подумала она и посмотрела, нет ли слез на ресницах. Но не было ни ресниц, ни слез.
— Если ты собираешься, мой милый, обратиться в поросенка, — твердо сказала Аня, — то я с тобой никакого дела иметь не хочу. Смотри ты у меня! — Бедное маленькое существо снова всхлипнуло (или хрюкнуло — разобрать было невозможно), и Аня некоторое время несла его молча.
Аня начинала уже недоумевать — что же она с ним будет делать дома, как вдруг он хрюкнул так громко, что она с некоторым испугом поглядела ему в лицо. На этот раз сомненья не оставалось: это был самый настоящий поросенок, так что глупо было с ним возиться. Аня опустила поросенка наземь, и тот, теряя чепчик на бегу, спокойно затрусил прочь и вскоре скрылся в чаще, что очень обрадовало ее.
— Он в будущем был бы ужасно уродлив как ребенок, — сказала она про себя, — но свинья, пожалуй, вышла бы из него красивая. — И она стала размышлять о других ей знакомых детях, которые годились бы в поросят. — Если б только знать, как изменить их, — подумала она и вдруг, встрепенувшись, заметила, что на суку ближнего дерева сидит Масляничный Кот.
Он только ухмыльнулся, увидя Аню. Вид у него был добродушный, хотя когти были длиннейшие, а по количеству зубов он не уступал крокодилу. Поэтому Аня почувствовала, что нужно относиться к нему с уважением.
— Масляничный Котик, — робко заговорила она, не совсем уверенная, понравится ли ему это обращение. Однако он только шире осклабился. «Пока что он доволен», — подумала Аня и продолжала: — Котик, не можете ли Вы мне сказать, как мне выйти отсюда?
— Это зависит, куда Вам нужно идти, — сказал Кот.
— Мне-то в общем все равно, куда, — начала Аня.
— Тогда Вам все равно, какую дорогу взять, — перебил ее Кот.
— Только бы прийти куда-нибудь, — добавила Аня в виде объяснения.
— Прийти-то Вы придете, — сказал Кот, — если будете идти достаточно долго.
Аня почувствовала, что отрицать этого нельзя. Она попробовала задать другой вопрос:
— Какого рода люди тут живут?
— Вон там, — сказал Кот, помахав правой лапой, — живет Шляпник, а вон там (он помахал левой) живет Мартовский Заяц. Навести-ка их: оба они сумасшедшие.
— Но я вовсе не хочу общаться с сумасшедшими, — заметила Аня.
— Ничего уж не поделаешь, — возразил Кот. — Мы все здесь сумасшедшие. Я безумен. Вы безумны.
— Откуда Вы знаете, что я безумная? — спросила Аня.
— Должны быть. Иначе Вы сюда не пришли бы.
Аня не нашла это доказательством. Однако она продолжала:
— А как Вы знаете, что Вы сами сумасшедший?
— Начать с того, — ответил Кот, — что собака, например, не сумасшедшая. Вы с этим согласны?
— Пожалуй, — сказала Аня.
— Ну так вот, — продолжал Кот, — собака рычит, когда сердита, и виляет хвостом, когда довольна. Я же рычу, когда доволен, и виляю хвостом, когда сержусь. Заключенье: я — сумасшедший.
— Я называю это мурлыканьем, а не рычаньем, — проговорила Аня.
— Называйте чем хотите, — сказал Кот. — Играете ли Вы сегодня в крокет с Королевой?
— Я очень бы этого хотела, — ответила Аня, — но меня еще не приглашали.
— Вы меня там увидите, — промолвил Кот — и исчез.
Это не очень удивило Аню: она уже привыкла к чудесам. Пока она глядела на то место, где только что сидел Кот, он вдруг появился опять.
— Кстати, что случилось с младенцем? — спросил он.
— Он превратился в поросенка, — ответила Аня совершенно спокойно, словно Кот вернулся естественным образом.
— Я так и думал, — ответил Кот и снова испарился.
Аня подождала немного, думая, что, может, он опять появится, а затем пошла по тому направлению, где, по его словам, жил Мартовский Заяц.
«Шляпников я и раньше видала, — думала она. — Мартовский Заяц куда будет занятнее и к тому же, так как мы теперь в мае, он не будет буйно-помешанный, по крайней мере, не так буйно, как в марте». Тут она взглянула вверх и опять увидела Кота, сидящего на ветке дерева.
— Вы как сказали — поросенок или опенок? — спросил Кот.
— Я сказала — поросенок, — ответила Аня. — И я очень бы просила Вас не исчезать и не появляться так внезапно: у меня в глазах рябит.
— Ладно, — промолвил Кот и на этот раз стал исчезать постепенно, начиная с кончика хвоста и кончая улыбкой, которая еще осталась некоторое время после того, как остальное испарилось.
«Однако! — подумала Аня. — Мне часто приходилось видеть кота без улыбки, но улыбку без кота — никогда. Это просто поразительно».
Вскоре она пришла к дому Мартовского Зайца. Не могло быть сомнения, что это был именно его дом: трубы были в виде ушей, а крыша была крыта шерстью. Дом был так велик, что она не решилась подойти, раньше чем не откусила кусочек от левого ломтика гриба. И даже тогда она робела: а вдруг он все-таки буйствует! «Пожалуй, лучше было бы, если бы я посетила Шляпника!»
Глава 7. СУМАСШЕДШИЕ ПЬЮТ ЧАЙ
Перед домом под деревьями был накрыт стол: Мартовский Заяц и Шляпник пили чай. Зверек Соня сидел между ними и спал крепким сном. Они же облокачивались на него, как на подушку, и говорили через его голову. «Соне, наверное, очень неудобно», — подумала Аня. — Но, впрочем, он спит, не замечает».
Стол был большой, но почему-то все трое скучились в одном конце.
— Нет места, нет места, — закричали они, когда Аня приблизилась.
— Места сколько угодно, — сказала она в возмущеньи и села в обширное кресло во главе стола.
— Можно Вам вина? — бодро предложил Мартовский Заяц.
Аня оглядела стол: на нем ничего не было, кроме чая и хлеба с маслом.
— Я никакого вина не вижу, — заметила она.
— Никакого и нет, — сказал Мартовский Заяц.
— В таком случае не очень было вежливо предлагать мне его, — рассердилась Аня.
— Не очень было вежливо садиться без приглашения, — возразил Мартовский Заяц.
— Я не знала, что это ваш стол, — сказала Аня. — Тут гораздо больше трех приборов.
— Обстричь бы Вас, — заметил Шляпник. Он все время смотрел на волосы Ани с большим любопытством, и вот были его первые слова.
Аня опять вспылила:
— Потрудитесь не делать личных замечаний, это чрезвычайно грубо.
У Шляпника расширились глаза, но все, что он сказал, было:
— Какое сходство между роялем и слоном?
«Вот это лучше, — подумала Аня. — Я люблю такого рода загадки. Повеселимся».
— Мне кажется, я могу разгадать это, — добавила она громко.
— Вы говорите, что знаете ответ? — спросил Мартовский Заяц.
Аня кивнула.
— А Вы знаете, что говорите? — спросил Мартовский Заяц.
— Конечно, — поспешно ответила Аня. — По крайней мере, я говорю, что знаю. Ведь это то же самое.
