Всё утихло лишь с наступлением зыбкого рассвета. Тучи разошлись в стороны, освободив место погрома. От укреплённого периметра и контейнеров с оборудованием практически ничего не осталось. Сдерживая рвущийся наружу страх, Егор первым выполз из вагончика. Дождь не прекратился. Он просто отодвинулся, словно что-то выжидая.
— Ребята, нам дают шанс убраться отсюда, — сказал Егор, указывая на единственный из трёх уцелевший катер.
Выскочив из бокса, они со всех ног ринулись к нему. Тучи мгновенно сдвинулись, погрузив их в царство льющейся воды. Гибкие упругие струи дождя, словно чьи-то ласковые руки, обтекали голову и плечи, спускаясь вниз по телу. Вода просачивалась под одежду, настойчиво проникая внутрь через нос, рот и уши. С трудом забравшись в катер, они быстро задраили входные люки. Потоками стекая по одежде, вода лужицами собиралась на полу. Во всём теле чувствовалась вялость и гнетущая усталость. Всех вдруг охватили странная апатия и неуёмное желание скорее оказаться дома.
Когда вернулись на крейсер, то, не сговариваясь, запустили двигатели, вбив в электронные мозги навигатора координаты Земли. Ложась в анабиозные капсулы, соображали плохо, медленно теряя связь с реальностью.
* * *
Через несколько месяцев крейсер «Тесей» достиг орбиты Земли. Таможенная служба тщетно пыталась связаться с ними. На все запросы крейсер отвечал молчанием. Посланная команда, вскрыв входной люк, проникла внутрь. Бортовые приборы работали исправно. Когда открыли анабиозные капсулы, то взорам спасателей предстала странная картина. Внутри никого не было. Лишь в мягких углублениях трёх капсул плескались лужицы мутной воды.
Валерий Гвоздей
НЕОКОНЧЕННЫЙ РОМАН
Боль, удушье, нарастающий звон в ушах. И чувство неизбывного ужаса.
Он умирал…
Ну а теперь сидел в кресле с жёсткими подлокотниками, в комнате, в которой всё было чужим и непривычным.
Так что же произошло?
Открылась дверь, в комнату вошёл мужчина. Загорелый, темноволосый. И лет на двадцать моложе. Хмурое лицо. Одет в необычный, свободный костюм, из ткани, будто не касающейся тела.
— Приветствую. — Голос не слишком любезный. — Как вы себя чувствуете?
— Странно, что я вообще себя чувствую. А вы кто?
— Об этом — чуть позже… — Гость устроился в кресле, по другую сторону прозрачного столика. — Вы умерли. И были похоронены. Вас недавно воскресили.
— Что?.. Разве это возможно?
— Достаточно пряди волос, фрагмента костной ткани, даже — горстки пепла. Только в последнем случае возни больше… Разум, личность — это поле. Оно пронизывает клетки. И оставляет на них отпечаток. Несколько лет назад структуру поля научились восстанавливать. После вашей смерти прошли века.
Вот в чём дело…
Такое не сразу укладывается в голове.
— Немного трудно поверить… — Эта фраза далась с трудом. — Кому я понадобился, через века?
— Мне. Я читал ваш неоконченный роман. Хочу знать, что будет дальше.
— И только?.. Я должен вам рассказать?
— Нет, конечно. Дописать. Полгода вам хватит?
— Вероятно… И много сегодня… людей вроде меня?
— Изрядно. Причём, некоторые существуют в тысячах экземпляров. Музыканты, спортсмены, артисты. Или просто красивые мужчины, женщины. Иногда возникает что-то вроде моды на тех или иных деятелей прошлого… Конечно, существует отбор. Кто будет воскрешать звезду экрана, умершую в девяносто лет? А вот тех, кто умер в молодые годы… Или — относительно молодые… Клетки хранят информацию о возрасте. И о состоянии здоровья на момент смерти.
— А меня… сколько экземпляров?
— Один. Вы не слишком популярны.
— Я и не рассчитывал… Слушайте, а у меня есть гражданские права здесь?
— Права, у покойника?.. — Странный гость усмехнулся. — Вы — моя собственность. Я заплатил за воскрешение. Таков закон.
— Понятно… Что произойдёт, когда я допишу роман?
Хмурый собеседник отвёл глаза:
— Там видно будет. Смотрите, вот компьютер — таким пользовались в вашу эпоху. Если почувствуете голод — нажмите кнопку. За дверью — зимний сад, для прогулок.
— А если я… захочу умереть?
— Вам не нравится бессмертие?.. — Гость снова усмехнулся. — Не утруждайтесь. Самая дорогая часть воскрешения — составление цифровой карты. Ваша — составлена. Прочее несложно. Вас опять воскресят. Снова и снова.
— Пока не будет завершён роман.
— Вы быстро схватываете.
— Нам не дано предугадать, как слово наше[2]… А вы не боитесь, что кто-нибудь воскресит и вас?
— Не боюсь. Моё тело дезинтегрируют — разобьют на атомы. За этим проследят душеприказчики.
— У вас заранее всё продумано.
— Разумеется.
Гость встал:
— Увидимся через полгода. И — желаю вдохновения. Это я говорю совершенно искренне, поверьте.
Закрылась дверь.
— Нам не дано предугадать, как слово наше… — повторил романист с застывшей улыбкой.
Он не спешил завершить строчку.
№ 3
Андрей Самохин
ЗЛЫЕ ВОЛШЕБНИКИ ЗАПРЕТНОГО ГОРОДА
Тумпту сегодня славно поохотился. Целый олень с роскошными ветвистыми рогами лежал перед ним на траве со стрелой в боку. На опушке Великого Леса мягко по-осеннему пахло выгоревшей травой, в золотых предвечерних лучах шелестела желтеющая листва.
Теперь он вернётся в племя победителем! Мяса хватит всем на несколько дней, а из шкуры прекрасная Юма сошьёт ему праздничный наряд к их свадьбе, назначенной на первые зимние камлания. Они будут красиво смотреться: она в роскошной шубе из медведя, убитого в прошлом году её братом — могучим Угуком; он — в свежевыделанной оленьей куртке. А этими рогами они украсят сосну перед своим чумом: на своё счастье и на страх врагам. Одно смущало Тумпту — у него нет никакого личного подарка дня невесты (оленьи рога — не в счёт).
Охотник присел на траву рядом с оленем, задумчиво смотря, как чёрная кровь зверя сочится из раны. Потом он перевёл взгляд на заросшее травой поле, в глубине которого чернели в косых лучах каменные развалины. Запретный город! Так близко к нему он ещё никогда не подбирался. Тумпту жевал травинку, вглядываясь в уродливые очертания городища, напоминавшего издали разворошённый кем-то и разбросанный в стороны гигантский муравейник. Дерзкая мысль сверлила мозг охотника: а что если отправиться туда и попробовать отыскать для своей красавицы что-то совсем необычное…
…Старейшины строго запрещали даже приближаться к этому месту. Разное про него говорили. Всё больше страшные сказки рассказывали: мол, стоят там огромные каменные горы с горящими глазами, в пещерах — злые волшебники с трубками, которые плюются огнём; а ещё — ловушки, каменные лабиринты, полные чудищ. Каких только небылиц не наплетут! Один дед слышал от своего деда и — давай мальцам заправлять. А те стоят, рты раззявив, и хлебают всё это полными ушами. Разумеется, и он, пока мальцом был, тоже хлебал. А потом в родном чуме долго уснуть не мог — всё запретный город снился. Кто в нём обитал — боги, их слуги, волшебники?
Во время весенних камланий традиционно исполнялась песня о древних богах. Великие и могучие Сур и Бур жили на разных концах земли в своих огромных каменных жилищах. Все люди подчинялись им и, завязав себе глаза, чтобы не ослепнуть, каждую новую луну приносили Суру и Буру большие связки белок и бурундуков, везли на санях тучных оленей и больших рыб. Сур и Бур были братьями и дружили, поделив власть над всей землёй. Их слуги летали всюду на больших птицах и плавали в морях внутри больших рыб, следя, чтобы в мире всё шло по заведённому порядку. Но однажды их младший брат Дирку, завидуя их власти и славе, решил поссорить Сура и Бура, наслав во все концы земли лисиц-оборотней, которые несли с собой раздор и ложь. Обманом они проникли и в жилища обоих братьев-правителей, наговорив им злое друг про друга. И тогда началась битва богов.
Шаман племени, закатив глаза, пел про огромные огненные стрелы, пронзившие небо, о древних змеях, разбуженных в глубинах земли, о звёздах, спадающих с неба; о морях, вышедших из берегов. Великим знанием обладали боги, но не сумели справиться со своим сердцем, в котором поселилось великое зло.
И когда убили друг друга Сур и Бур, а завистника Дирку сожрали лисицы, долго горела земля, а тучи не пропускали солнце. И казалось тогда, что всякая жизнь прекратилась. Но когда стих гнев высших богов, в глубинах Великого Леса восстал схоронившийся герой Верень со своим малым народом, от которого пошло их племя и все другие племена…
…Солнце неумолимо текло к горизонту, и на опушке зазвенели вечерние комары. Охотник вскочил на ноги, решившись. Он привязал оленя кожаным ремнём к дереву, чтоб не объели землеройки, а потом обмазал его соком смерть-травы, отпугивающей птиц. «Была не была, не тащить же мне его с собой в городище! — подумал Тумпту. — Вернусь до темноты и заночую здесь неподалёку. А завтра отправлюсь домой героем, да ещё с подарком для невесты: победителя не судят!»
