Тысячи муравьев добывают и стаскивают строительный материал. Если груз не будет утерян по дороге, то муравей доставит его на самую макушку купола и здесь бросит, постепенно наращивая вершину конуса. Одни втаскивают мусор внутрь гнезда, другие, наоборот, извлекают какие-то обломки хвоинок из глубины наружу. Каждый, не обращая внимания на других, занят своей работой, действует независимо. Лишь время от времени то один, то другой торопливо погладит или только коснется соседа антеннами и тотчас вновь займется своим делом и опять ничего больше на свете не замечает. Но в конце концов из общей суматошливой толчеи возникает все же не что иное, как купол вполне определенной формы.
Беспорядок, суета и муравьиная сутолока на куполе продолжаются месяцами, и все это время очертания купола сохраняются, они даже становятся с возрастом более характерными, а сам он непрерывно растет, поднимается и увеличивается в окружности...
Как тут удержаться и не сделать гору из муравьиной кучи!
Так же обстоит дело и с подземной частью муравейника — сплетением камер и пронизывающих грунт ходов, путей.
В одном месте коридоры и галереи, камеры и туннели спутаны в тесный клубок и превращают источенную почву в подобие губки, в другом — разбросаны и разбегаются в разные
стороны.
Весь этот трехмерный лабиринт ходов, связывающих несчетные подземные камеры, выстроен, так же как и высокие купола муравьиных куч, одним орудием — жвалами.
Жвалы при строительстве используются по-разному. Это и зубчатые щипцы, которыми доставляются к гнезду грузы, и подобие ковшей, в которых переносятся крошки земли; жвалами же, когда надо, земля дробится и месится. Сомкнутые жвалы превращаются в выпуклый спереди и сверху и вогнутый сзади внизу совок. Если лапки передних ног служат муравью-строителю лопатками, то совком он скоблит землю, прессует ее и таким образом изготовляет те прочные и хорошо схватывающиеся комочки, которыми облицовываются дороги и камеры подземного сооружения. Один муравей обрабатывает только одну крупицу земли, а все кончается тем, что вырастает сложное сооружение, оберегающее жизненные центры семьи.
Сын знаменитого знатока пчел — слепого натуралиста Франсуа Гюбера, Пьер Гюбер, известный своими исследованиями муравьев, больше всего восторгался «...порядком, соблюдаемым муравьями во всех строительных операциях, согласием, господствующим между ними, усердием, с которым они используют всякую возможность, чтобы укрепить прочность строения».
Каждый орудует, казалось, в одиночку, а получается так, словно здесь действуют какие-то невидимые цепи, в которых одно звено подтягивается предыдущим и, в свою очередь, подготовляет последующее.
Тот же порядок, то же усердие, те же цепи обнаруживаются и у строителей крохотных муравейников — например, у светло-бурых Лазиус алиенус, которые умудряются обосноваться где угодно, даже в грибе, причем не только ножка, но и шляпка оказываются насквозь источены изнутри прямыми и косыми ходами и заполнены личинками, а основание ножки окружено земляной насыпью, закрывающей ее почти до половины. И в таком гнезде, и под куполом из трухи, и в гигантских подземных катакомбах, и в источенном до коры пне, и в оплетенном изнутри шелком крохотном муравейничке в щелке стены или под прогревающейся на солнце каменной плитой — всюду муравьиная семья ищет и создает необходимые для жизни условия.
Выше сказано, что жвалами рабочие муравьи пользуются как мечами и оралами, как кельмами (лопаточками) и совками, как тисочками и скребками. Но удивительно: стоит отстричь у муравьев антенны, которые они при сооружении гнезд совсем не применяют, и насекомые полностью теряют все свои строительные таланты. Работы разлаживаются, повреждения не ремонтируются, невидимые цепи рассыпаются, и все замирает.
Почему они не одинаковы
Муравьиную семью многих видов входят, кроме самок, самцов и рабочих муравьев, о чем уже говорилось, также и воины. Не только самцы, воины и рабочие, но и матки в одной семье, в одном гнезде могут быть разными.
Напомним, прежде всего, снова, что существуют муравьиные семьи, имеющие не одну матку, а нескольких. Добавим теперь, что сверх какого-то числа настоящих маток в семье могут быть матки запасные, а также формы средние: не то матки, не то рабочие. Это и есть «царицы в рабочем одеянии» или «рабочие с царскими отличиями». Тайна их появления скрыта в корме, на котором их выращивали. Кроме разных типов рабочих, бывают также переходные формы между ними и между рабочими и солдатами. Даже полусамцы-полусамки, которые у других насекомых встречаются только как редчайшее уродство, у муравьев возникают, как выяснилось, довольно часто.
Муравьи, не одинаковые по строению, не одинаковы и по повадкам. Назначение их в семье также различно.
Чем больше форм в семье, тем дробнее распределены в ней обязанности. У муравьев Мирмика бревинодис, например, кроме самцов, имеется несколько типов рабочих, различающихся не только по величине, но и по особенностям строения. Из тысячи просмотренных муравьев, взятых из гнезда этого вида, оказалось: самцов—111, самок—52, в том числе 10 карликовых и 16 самок, похожих на рабочих, затем 276 рабочих, имеющих по три глазка, 17 рабочих, имеющих по два глазка, 8 рабочих с одним глазком и, наконец, 429 исполинских рабочих и 107 карликов.
Разнолики все эти формы лишь в состоянии совершенного насекомого, а в стадии яйца все они на глаз, в общем, одинаковы. По внешнему виду яйца нет возможности предсказать, какая из него родится форма — самец или самка, какой разовьется тип — солдат или рабочий, трехглазковая особь или одноглазковый циклоп, исполин или карлик.
Впрочем, яйца, хоть и похожи, все-таки неодинаковы. Одни яйца откладываются неоплодотворенными, и из них развиваются в таком случае только самцы. Другие — оплодотворены. Из оплодотворенных яиц получаются и самки, и рабочие, и воины, то есть насекомые, которые и по строению тела и по повадкам резко отличаются друг от друга.
Самки не только в два-три, но иногда и в пять — десять, а то и более раз крупнее рабочих. У одного техасского клубневого муравья самка по весу превосходит рабочих примерно в полтораста раз, а у малайских муравьев Каребара — в тысячу раз.
Самки отличаются от рабочих не только размерами, но, как известно, и во многих других отношениях.
Молодая оплодотворенная самка — это настоящий зародыш вида, его живое семя. Пчелиная, например, матка способна только откладывать яйца в соты. Муравьиные же матки многих видов, для того чтобы стать продолжательницами рода, должны основать гнездо, причем каждой приходится в эту пору быть и строителем, и воспитателем, и фуражиром... Кроме всего, надо помнить, что самки резко отличаются от рабочих по продолжительности жизни: рабочие некоторых видов живут год-два, а матки тех же видов — пять, десять и больше лет.
Но ведь и рабочие одной семьи могут быть неодинаковыми. В иных случаях в семье бывает два или три типа рабочих. Особенно хорошо различаются сравнительно вялые гиганты и очень подвижные лилипуты или группы больших, средних и малых рабочих. Иногда наряду с ними существует также и множество особей промежуточных, переходных размеров, типов и форм.
Чем же объяснить, что из одинаковых оплодотворенных яиц могут в одной семье развиваться несходные насекомые? Прежде всего тут открыт маленький секрет: яйца неуловимо для глаза различаются по объему. Если яйцо даже лишь чуть побольше, в нем все-таки и больше пищи для зародыша; а когда пищи больше — насекомые вырастают более крупные. Так что от объема яйца иногда зависит размер развивающейся из него особи. И самое интересное, что особи разного размера обладают у муравьев часто и разными свойствами, разными повадками. Далее: из совершенно одинаковых по размеру яиц, отложенных одной и той же самкой в разном возрасте, могут развиваться разные члены семьи. Некоторые формы и типы особей появляются в потомстве лишь пожилых самок и совсем не встречаются у молодых.
В обоих приведенных случаях как бы подтверждается верность старой марийской поговорки: «Яйцо муравья учит», то есть каково яйцо, таков будет и муравей.
Но очень часто все происходит наоборот, и именно так, что «муравьи учат яйцо», своим уходом определяя будущие свойства насекомого.
Самый наглядный пример этому — личинки, вылупившиеся из одинаковых яиц и находящиеся на иждивении разного числа муравьев. Такие личинки получают разное количество пищи. От этого в конце концов и зависит, большие или малые рабочие из них выведутся.
Иногда «муравей учит яйцо» с помощью пищи, которая приходится на долю самки, откладывающей яйца: когда ее обильно кормят и если муравьи, питающие ее, получают достаточно особо сытного корма, то из яиц, откладываемых самкой, начинает выводиться заметно больше солдат.Потому-то муравьиные солдаты и появляются в потомстве только немолодых самок, когда они уже обросли семьей.
