Читаем без скачивания В поисках Белой ведьмы - Танит Ли

Над головой прозвучал полуночный колокол. Проигнорировав мое отсутствие, как толпа игнорирует идущего мимо прокаженного — раздаваясь в стороны и продолжая говорить о погоде и состоянии торговли, — братство цепов подняло ряды на работу.

Я встал, вышел и по приставной лестнице выбрался с гребной палубы, проснувшиеся провожали меня блестящими, полными страха глазами.

Я прошел мимо двоих часовых на верхней палубе и поразил их прежде, чем они могли меня остановить. Я уже пользовался оружием и энергией; было любопытно превратить человека в камень одним взглядом.

Каюта Чарпона была тускло освещена низко стоявшим светильником. По масрийскому закону никакое зажженное пламя нельзя было оставлять неприкрытым, только перед богом. Комната пахла борделем и конюшней. Капитан, в свете лампы красный, как бык, разлегся поперек того красивого мальчика, который, как я видел, приставал к нему раньше. Лицо мальчика, творожно-белое между красноватой кушеткой и красноватым телом капитана, было обращено ко мне со злобным ужасом, как белая маска крысы, загнанной собаками в угол.

— Лау-йесс, — закричал он, хватая руку Чарпона, борясь со страхом рассердить капитана и страхом передо мной.

Чарпон рычал. Мальчик тряс его, шепотом стремительно шепча что-то на плохом масрийском. С проклятием Чарпон тяжело повернулся и увидел меня. Его пальцы скользили по кушетке, разыскивая пояс с ножом. Я позволил ему крепко схватиться за рукоятку, прежде чем проучить его. В тот раз я увидел молнию, ударившую из моей руки. Я молча схватил его за запястье, но Чарпон заорал и отскочил в сторону, уронив вытащенный нож. Мальчишка запищал и, спрыгнув с кушетки, забился в угол. Я его пожалел — ночь его удачи кончилась так неожиданно.

— Мелкир, беги за помощниками, — закричал Чарпон.

Я сказал:

— Это ничего тебе не даст. Прежде чем мальчишка доберется до двери, я убью его, а ты, обещаю, будешь следующим.

Я еще раз ударил его молнией между ребер; год назад я бы ударил туда копьем. Он согнулся среди экзотических мехов, хватая воздух ртом.

Мелкир захныкал.

— Ты испортишь свою внешность, — сказал я. — Закрой рот и сиди тихо, и доживешь, чтобы выгрузить свои товары на берег. Он тут же вытер слезы и сделал невинные глаза. Будучи учеником суровой школы, он быстро усваивал уроки. Магия была менее убедительна, чем жестокость, лишь еще одним ответвлением которой она, очевидно, была; ее надо было избегать, от нее защищаться, но по возможности и пользоваться ею.

Я подошел к Чарпону и перевернул его на спину. Он вытер рот и оскалил свои неровные зубы.

— Что ты такое? — спросил он меня.

— А как ты думаешь?

— Я думаю, несчастье. Я послал тебя к веслу, а ты тут выделываешь разные штучки. Ты, наверное, жрец? Я слышал, что жрецы знакомы с подобными уловками.

За драпировками послышался быстрый легкий топот ног — мальчишка удрал через дверь.

— Ну, — сказал он, — и что же ты хочешь?

Я посмотрел в его маленькие черные глазки, сдавшиеся без борьбы. Поняв, что не сможет померяться со мной силой, Чарпон не тратил сил на сопротивление.

— Твой корабль, — сказал я. — Твою службу. Все, что я скажу, должно быть сделано. Позовем твоих офицеров и сообщим им счастливую новость.

Ночь снаружи уже пахла пряным южным бальзамом, и звезды между парусами сложились в другие узоры.

Я совсем забыл про Длинный Глаз, а вспомнив, заставил их освободить его. Он пришел хромая и встал рядом со мной.

Я помнил, как я ценил его и как был расстроен, обнаружив опять, что он — лишь часть всего того, что меня окружало, какого-то полигона для смертных, населенного созданиями, ничуть не похожими на меня, как трут не похож на появляющееся из него пламя.

Я оделся светом, чтобы произвести на них впечатление, и действительно произвел. Это, как и многие другие вещи, было очень легко сделать. Раздражающе легко. Нет ничего удивительного, что после я неохотно экспериментировал с Силой, как почкой, набухавшей во мне, боясь ее столь неожиданно высвобожденной мощности. Итак, я стал повелителем корабля Чарпона, и девяносто семь человек той же ночью присягнули мне на верность, стоя на верхней палубе на коленях, напуганные и озадаченные.

Я не чувствовал ни гордости, ни восторга. В тот момент я чувствовал, что напуган, как они. Я, не король и не волшебник, оказался на вершине; не бог, просто человек, изолированный от своего рода. Я был одинок, как никогда до того в своей жизни.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЧУДОТВОРЕЦ

Глава 1

Первый город, в который я попал, был мертвый город Эшкорек — золотой череп. Мой второй город, сияющий муравейник, жил и казался недоступным для несчастий, упадка, стремительно летящих ветров времени, для любой из тех сил, что заживо съели Эшкорек. Я помню, что несмотря на все те события, который привели меня туда, я был все еще достаточно молод, чтобы на семнадцатое утро разинуть от удивления рот, когда «Иакинф Вайн-Ярд», свернув паруса, как голубой мотылек свои крылья, вошел на веслах в бухту Храгон.

В Бар-Айбитни рано пришло лето; на фоне декораций индигового неба пять сотен дворцов купали свои отражения в море сапфира. Западнее, там, где начиналась часть залива, отведенная для стоянки торговых судов, вода была покрыта золотыми и зелеными кораблями-аллигаторами. В самой дальней части залива, полыхая, как огонь высотой около шестидесяти футов, стояла статуя из позолоченного алькума — фигура Масримаса Бар-Айбитнийского. Храгон Масрийский, первый король-завоеватель, который сделал город могущественным, установил и статую. Это стоило жизни тысяче хессекских рабов, но жизнь раба, как всегда, недорого обходилась. Бог был облачен в складчатую юбку, штаны с обильными сборками и высокие, до колен, сапоги завоевателей; еще он имел массивный воротник, наплечники и остроконечный шлем воина. Этот наряд, впечатляющий на высоких масрийцах и на самом деле служивший для того, чтобы они казались гигантами среди мелкоты, был для людей под их властью еще одним напоминанием о том, что уменьшить человека до карликового роста значит победить его.

Сто лет назад, в дни хессекских королей «старой» крови, здесь был только эмбрион города — Бит-Хесси, или Устье моря. Внутренние земли занимали три хессекские провинции, а через море к западу лежали хессекские Сима и Тинзен. Хессекским королевствам удалось просуществовать несколько веков, прежде чем гроза войны разрушила древнюю и уже пришедшую в упадок культуру. Война пришла с востока в лице людей молодой расы, рвавшихся на юг и на запад. Старый мир рассыпался там, где они проходили. Маленькие империи, разбитые и разграбленные, истреблялись одна за другой и восстанавливались под рукой Масримаса, повелителя пламени.