Если американцы путались и не могли однозначно определить свое отношение к расовой проблеме Юга, то они быстро достигли единого мнения в вопросе о студии «Бэрон», не спасовавшей перед позорящими Америку «черными списками». И выразили свое отношение в кассах кинотеатров. «Принц-плейбой» принес «Бэрону» неслыханную прибыль.
И в городе, где гении встречаются так же часто, как старлетки, имя Ли Бэрон – «чудо-ребенка из Голливуда» – стало легендой.
Но Ли не знала, что еще принесет с собой этот день. Знала лишь одно: папа гордится ею. В награду за безупречное поведение он повез ее на пристань в Санта-Монике; они покатались на карусели. Сидя верхом на белой лошади, закованной в средневековую сказочную броню, тесно прижавшись к отцу, Ли наслаждалась хриплой, доносившейся из динамиков музыкой, соленым морским воздухом и крепкими объятиями отца.
– Моя принцесса хочет мороженого? – спросил Джошуа после того, как они трижды прокатились.
– Няня не разрешает мне есть мороженое после пяти часов: а то я перебью аппетит перед ужином.
– К черту няню! – Джошуа посадил счастливую девочку себе на плечи и зашагал к мороженщику, устроившемуся под красивым зонтиком в красную и белую полоску.
Странная штука – память, думала Ли, наблюдая за тем, как Дэвид Томпсон колдует во дворе. В последнее время воспоминания детства стали являться к ней без приглашения, возникая из небытия, в котором пребывали многие годы. Одни были яснее, другие – туманнее. До этого лета их как будто не существовало.
«Папа взял себе ванильное мороженое. А мне – земляничное. Мы давали друг другу полизать. Дурачились. Папа обнимал меня и говорил, что он мной гордится. А потом мы поехали… куда?»
Воспоминание погасло. И, сколько Ли ни старалась, ей не удалось воскресить его.
И еще одна странность: по какой-то непостижимой причине в этот день, самый жаркий в году, Ли Бэрон зябко поежилась, как от холода.
Глава 3
Джошуа Бэрону было не до вечеринок.
Полет из Лас-Вегаса неоднократно откладывался – из-за неисправности прибора измерения горючего. Прилетев наконец в Лос-Анджелес, он угодил в пробку. А когда добрался до своего офиса, позвонил Корбет Маршалл и ознакомил его с новыми требованиями восходящей голливудской звезды. Плюс ко всему, представитель Гильдии киноактеров осмелился угрожать ему забастовкой.
«Мерзавцы жаждут поставить меня на колени», – цедил Джошуа сквозь зубы, направляясь к своему, ждущему на персональной стоянке, «порше». Место автомобиля Ли оказалось незанятым: значит, она уехала домой готовиться к вечеру. Хоть бы у нее все шло гладко: еще одной неприятности ему не переварить.
«Они прекрасно знают, что забастовка доконает студию. И что будет со всеми этими трахнутыми «примадоннами»? К «примадоннам» Джошуа Бэрон относил не только актеров с менеджерами, но и «писак». Он ненавидел их всех.
Охранник у ворот жизнерадостно выкрикнул вслед пожелание доброй ночи; Джошуа рассеянно махнул в ответ. Ведя свой «порше» по бульвару Заходящего Солнца, он вдруг вспомнил наказ Ли поздравить с шестидесятипятилетием Гарри Портера. Утром она специально звонила в отель, чтобы напомнить.
Шестьдесят пять лет… Гарри всего на пять лет старше него самого. Неужели и он превратится в брюзгливую развалину?
Остановившись на красный свет на пересечении бульвара Заходящего Солнца и Ла Синеги, откуда в ясный солнечный день открывается один из живописнейших видов Лос-Анджелеса, Джошуа внимательно изучал свое отражение в зеркале заднего обзора. Пышные седые волосы, искусно уложенные его личным парикмахером, который каждый четверг является в офис. Обязательный голливудский загар, приобретенный на теннисных кортах и площадках для гольфа в загородном клубе «Хиллкрест». А что касается еле заметной сетки морщин возле глаз, укрывшихся за солнечными очками от Феррари, то женщины уверяют, что она – признак мужественности, а не лет. Джошуа не был лишен тщеславия, поэтому охотно соглашался с их мнением. Правда, в прошлом году самый модный хирург-косметолог в Беверли Хиллз удалил ему мешки под глазами. Астрономическая сумма, выложенная за операцию, оправдала себя: Джошуа стал выглядеть на десять лет моложе.
В приносящем баснословные барыши кинобизнесе, в городе, где на каждых четыре с половиной квартала приходится хотя бы один специалист по пластическим операциям, от людей по обе стороны кинокамеры требовалось сохранять молодость и энергию. Это было жизненно важное условие. Джошуа, как никто, понимал: Голливуд держится на видимости. Видимость – это все. Цветущий вид – залог успеха в бизнесе.
Бизнес… Как будто невидимая рука вдруг скрутила ему кишки. Джошуа сунул руку в карман белой шелковой тенниски, вытащил упаковку антацида – средства для понижения кислотности – и бросил в рот пару таблеток. Если так и дальше пойдет, придется закупать эту дрянь ящиками.
Интересно, страдает ли Гарри Портер от язвы? Возможно, и нет. Какие могут быть стрессы – сиди себе в будке с кондиционером, сверяй фамилии со списком и одновременно смотри по портативному телевизору матчи «Доджеров». Трудовая деятельность Портера на студии «Бэрон» (его принимал на работу еще отец Джошуа, Уолтер Бэрон) началась сорок пять лет назад – спустя десять лет после ее основания.
Применяя тактику «баронов» – предводителей пиратов с Восточного побережья, – Уолтер голыми руками справился с шайкой конкурентов и в кратчайший срок превратил новое предприятие в одно из крупнейших и самых прибыльных в Америке и во всем мире.
«Это было не так-то легко», – пробормотал Джошуа себе под нос. Держа курс на возвышавшиеся над Лос-Анджелесом зеленые холмы, он вернулся мыслями к тяжелым сороковым. Студия отдала фронту чуть ли не всех ведущих сотрудников, но стойко продолжала выпускать военные фильмы о Бонде. Тем не менее возмутители спокойствия из Гильдии киноактеров догорлопанились до того, что зарплата стала съедать прибыли. Потом – словно не было других проблем – в сорок шестом году английский фильм («Генри V» в постановке Оливье) был выдвинут на соискание премии Академии киноискусств – так называемого «Оскара». Благодаря чему в моду вошло все английское: манера игры, костюмы, постановочные приемы, даже акцент. Еще немного – и награды посыпались на французские и итальянские ленты. После того как в сорок седьмом году «Оскар» достался сразу четырем зарубежным лентам, американские компании чуть кондрашка не хватила.
Триумфальное шествие импортных фильмов по Америке таило в себе огромную угрозу. Поэтому в сорок восьмом году главы шести ведущих компаний – «Уорнер бразерс», «Парамаунт», «Эм-джи-эм», «XX век-Фокс», «Эр-ка-о» и «Бэрон» – впервые со времен кризиса тридцатых годов объединили свои усилия и проголосовали за прекращение взносов в фонд Академии киноискусств.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
