Н. М. Карамзин даже полагал, что Татищев так пошутил, на самом деле он даже и сам не думал о подлинности того, что публикует.
Более расположенные к Татищеву историки, например Е. Е. Голубинский, верили в существование рукописи, но считали ее сборником «церковных легенд». Другие говорят о разных «исторических легендах», которые ходили в образованном обществе ХVIII века, — их-то Татищев и опубликовал под видом найденной летописи.
Единственный из крупных историков, С. М. Соловьев, отзывается о находке Татищева иначе: «Свод летописей Татищева, в подлинности которых нет основания сомневаться». Другие предполагали, что Иоаким ли автор или нет, неведомо, но что писал эту летопись некий современник крещения Руси.
Со временем установилась традиция: ссылаться на «Иоакимовскую летопись», но со множеством оговорок. Фактически ее используют, но только для того, чтобы подтвердить свое мнение по какому-то поводу. То есть как бы признают ее и не признают одновременно.
А информация «Иоакимовской летописи» время от времени подтверждается! В том числе подтверждается и археологией. Татищев писал, что в Киеве был построенный Ольгой христианский храм и что Святослав его разрушил. Другие летописи вроде подтверждают, что храм Ильи-пророка в Киеве был и что основала его княгиня Ольга. Но о разрушении храма ничего не пишут, и вообще у них нет никакого конфликта Святослава и Ольги. Святослав выступает везде как почтительный сын, который добровольно предоставляет Ольге править, пока сам он с дружиной воюет… И писали, что быть христианами он не мешал, только смеялся над своими дружинниками, принимавшими христианство…
«Иоакимовская летопись» заставляет посмотреть менее идиллически и на отношения в семье князей, и на раннюю историю христианства: получается, что Святослав не просто так воевал, стараясь как можно меньше быть в Киеве… Что Ольга просто не отдавала ему власть. И что шла напряженная борьба христианства с язычеством.
Так вот: раскопки в Киеве показали, что «постамент идолов киевских языческих богов, поставленный в самом центре княжеского Киева, был вымощен плинфой и фресками христианского храма, разрушенного до 980 года». Значит, были христианские храмы, которые разрушили, и уже Владимир в 980 году использовал их строительный материал, создавая свое капище — пантеон языческих божеств. «Иоакимовская летопись» подтверждается![21]
Есть упоминания и о христианской общине Новгорода… «Иоакимовская летопись» рассказывает о том, что воевода Владимира, Добрыня, ВТОРИЧНО крестил Новгород, предавая его мечу и пожару, по всем правилам гражданской войны.
А раскопки В. Л. Янина нашли нательный крестик в слоях 972–989 годов! Сам факт находки подтверждает информацию летописи о христианской общине Новгорода ДО крещения 988 года. Отдельно лежащий крестик, с которым обладатель не должен был никогда расставаться?! Значит, христианина убили или силой сняли с него крест, забросили в грязь.
Раскопки вокруг церкви Преображения В. Л. Янин и начал, чтобы проверить правдивость текста «Иоакимовской летописи». И выяснилось: в 989 году на месте сгоревших домов были построены новые. В пожарищах домов найдены клады серебряных монет не моложе 989 года. Клады? Значит, сокровища прятали. Клады не вынули? Значит, хозяева кладов были убиты…
Рассказ «Иоакимовской летописи» о поджоге города Добрыней, о резне, о подавлении восстания получает полное подтверждение. Янин датирует «Иоакимовскую летопись» не ХI, а ХV веком, но приходит к выводу: «наличие в повести отдельных реалистических деталей, находящих археологическое подтверждение», «позволяет считать, что ее возникновение в середине XV века опиралось на какую-то достаточно устойчивую древнюю традицию»[22].
«Иоакимовская летопись» пишет про «Мост Великий» через Волхов… В 2005–2006 годах в Великом Новгороде велись подводные раскопки с целью выявить остатки этого «Великого Моста»… Пока удалось обнаружить опоры моста ХIII — ХIV веков, но, похоже, были сооружения и древнее…
Так как же быть с подлинностью «Иоакимовской летописи»?! Скажу откровенно — не знаю. И никто наверняка не знает. Может, и правда Татищев писал отсебятину, опираясь на народные легенды… Они бывают на удивление точными, как мы уже видим на примере былин.
Введение третье, в котором выясняется, что же рассказано о Рюрике
Летописи пишут о Рюрике до обидного мало. Об этом основателе Руси почти ничего не известно, кроме чисто внешних, формальных сведений. Взял власть… подавил восстание Вадима Храброго… Не в Новгороде, так в Приильменье, не в 862-м, так в 864 году (летописи дают разные даты). Еще при жизни Рюрика его государство начало расширяться. Кроме земель Приильменья и Ладоги, Рюрику стали подчиняться кривичи, жившие на Западной Двине, — их столицей был город Полоцк. Рюрик покорил финно-угорские племена мурому со столицей в городе Муроме и меря со столицей в Ростове.
Но нам не известно, как выглядел Рюрик, были ли у него ранения и шрамы, любил ли он смотреть на луну или на закат, какую еду он предпочитал, и даже не знаем, с каким оружием предпочитал ходить в бой. Нам не известно, чьим сыном и внуком был Рюрик. Мы не знаем, сколько было у Рюрика жен и детей. Летописи чаще всего сообщают только об одном сыне — Ингваре-Игоре; но, согласно одной из летописей, Рюрик имел нескольких жен, и матерью Игоря была норвежская княжна Ефанда. В русско-византийском договоре 944 года упомянуты племянники Игоря — Игорь и Акун. Значит, у князя Игоря были братья и сестры?.. Но и о них мы не знаем решительно ничего. Мы не знаем, дети ли это Рюрика или более дальние родственники.
Кто такой Рюрик и как он появился на Руси — спорят до сих пор. Но практически все дореволюционные историки были согласны с тем, что «призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю»[23].
Спор велся о частностях: в основном о том, как было дело, да о конкретной дате начала русской истории.
Убежденный монархист Н. М. Карамзин полагал, что «начало Российской Истории представляет нам удивительный и едва ли не беспримерный в летописях случай: …Самовластие …утвердилось с общего согласия граждан»[24]. Он относит возникновение России к очень конкретной дате — 864 году. Именно тогда, если верить легенде, скончались братья Рюрика, Синеус и Трувор, и Рюрик, «старший брат, присоединив их области к своему княжеству, основал Монархию Российскую»[25].
В. О. Ключевский годится Карамзину даже не во внуки — в правнуки. Он родился (1841) через пятнадцать лет после смерти Карамзина (1826). Дитя совсем другой эпохи, В. О. Ключевский критически относился к идиллическому призванию варягов. Он полагал, что «летописная сказочка о добровольном призвании варягов» должна была «прикрыть факт разбоя и узурпации», и соглашался с «обычной» датой — Русь началась с 862 года, с года воцарения Рюрика в Новгороде.
Н. М. Карамзин верит в легенду и нежно относится к монархии.
В. О. Ключевский в легенду не верит, к монархии относится критически.
Но и В. О. Ключевский полагал, что появление варяжских княжеств послужило толчком для создания «первой формы русского государства» — Великого княжества Киевского[26].
Тут только руками разведешь: до Киевской Руси были варяжские княжества (то есть государства на Руси). Они дали толчок для создания Киевского княжества. Но не они, не варяжские княжества, были первой формой русского государства — первым был все равно Киев, и основал государство Рюрик… Хотя захватил Киев не Рюрик, а Олег, и не в 862, а в 882 году.
О некоторых деяниях Рюрика пишется довольно подробно, но все они не выдерживают внутренней критики источника.
Рассказывается, например, о восстании против Рюрика новгородцев: «В лето 6372… оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его». Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго, и иных многих изби Новгородцев съветников его».
Все это очень увлекательно, но только вот написать о восстании новгородцев можно только ПОСЛЕ того, как появляется Новгород. Никакие новгородцы при всем желании не могли бы восстать ДО того, как город был основан. А появился Новгород ПОСЛЕ Рюрика…
Дело в том, что писалась та летопись спустя века после событий. Для летописца Новгород давным-давно БЫЛ и была традиция — считать Рюрика новгородским князем.
В результате позднейший летописец (а они по отношению к Рюрику все до единого «позднейшие») странно сложил смутную память о каком-то восстании, и знакомые ему реалии. Возможно, смешал вообще не связанные друг с другом события.
О Рюрике повествует поэма «Задонщина»: «Той бо вещий Боян, воскладая свои златыя персты на живыя струны, пояше славу русскыим князем: первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичу и Святославу Ярославичу, Ярославу Володимеровичу…»[27].
