Дойдя до конца набережной, он увидел ещё два моста. Слева был склон с множеством тротуаров, освещённый уличными фонарями. Правее по склону тянулась длинная лестница у подножья которой красовались слова «Нижний Новгород», а у верхушки возвышался памятник воздушному шару. Около него толпились люди и периодически мелькали вспышки телефонов и фотокамер. «Оттуда прекрасный обзор», – подумал Алексей, но придётся попотеть. Он не ошибся, вид был завораживающий и достойный внимания профессиональной фотокамеры.
Пройдясь немного вверх по Заломова, он увидел мост, перекинувшийся над Похвалихинским съездом. Пройдя по нему, он зашёл во дворы сталинских построек, заглядывая в окна, залитые светом. От них веяло домашним теплом и уютом. Непреодолимо хотелось свистнуть, как в детстве, чтобы друг Пашка вышел погулять или просто вломиться в гости, без договорённости, без звонка, поболтать, а тётя Маша ещё бы и угостила чем-нибудь вкусным: батоном со сливочным маслом и вареньем, например…
Витая в облаке детства, он оказался на Барминской, а затем и на Окском съезде. Решив немного передохнуть на зелёном ковре откоса и любуясь огнями ночного города, он стал предвкушать встречу с Лизой, думая, каким бы гастрономическим произведением её удивить. Кто знает, может быть именно её всю жизнь он будет удивлять своим кулинарным талантом? Может объектив его камеры всё чаще и чаще будет обращать своё внимание на неё? Может именно она будет верить в его удачи, сокрушительно ударяя, не бранью, а лаской по тревогам и разочарованиям? Может именно с ней он разделит тот уютный свет? Свет! Яркий и ослепляющий прервал его мысли, а затем внезапно налетевший шквалистый ветер и раскат грома. Он повернулся и увидел густые грозовые тучи. Дождь мгновенно ливанул, как из ведра. Алексей сразу стал укладывать фотоаппарат в сумку, туда же он положил и телефон, но, пройдя буквально несколько метров, услышал оповещение. Решив прочитать сообщение дома, он в ту же секунду передумал, вспомнив про Лизу, и достал телефон.
– Грёбанный спам! – зашипел он себе под нос и, не останавливаясь, стал запихивать его обратно. Телефон попадал куда угодно, только не в сумку. На ходу, в темноте, он пытался понять, почему же он не лезет. Увлекшись изучением этого вопроса, он поскользнулся на мокрой траве и нога поехала. Дальше в дело вступила физика, с которой не могут совладать человеческие мышцы. Алексей летел кубарем, периодически делая кульбиты в воздухе, падая на сумку с фотоаппаратом и переворачиваясь в воздухе снова и снова. Пару кувырков мозжечок ещё отрабатывал действия и мужчина интуитивно выставлял руки и ноги, но, после нескольких ударов о землю, мозг отключился и тело бренно летело вниз.
****
Его глаза открылись, когда солнце было высоко и нещадно жарило его лицо и руки. Голова кружилась и была налита свинцом. Рот наполнился металлическим привкусом вперемежку с солёным вкусом крови. Подкатила тошнота и он интуитивно попытался встать, повернув голову вбок. Но ему удалось лишь слегка приподняться, поскольку в то же мгновение боль, которая заполняла каждый участок его тела, усилилась в несколько раз. В глазах потемнело, а сердце начало учащённо биться. Несколько минут он лежал в ступоре. Начал подкатывать второй приступ. На этот раз он плавно повернул голову, но даже рвотные судороги причиняли невероятную боль. Немного взяв себя в руки, Алексей попытался размотать путанный комок из боли, чтобы понять, что именно повреждено. Первым делом он попытался понять, чувствует ли он ноги. Почувствовав, что пальцы шевелятся, он выдохнул с небольшим облегчением и тут же понял, что на левом боку, вероятнее всего, сломаны рёбра. Вспышки в памяти и он вспомнил первые кувырки и удары, а именно, как пару раз он рухнул на сумку с фотоаппаратом. Он продолжил диагностику ног, попытавшись поочерёдно их приподнять. Левое колено болталось, заваливая ногу на бок. Но самым пугающим было то, что при попытке пошевелить ногами, дикая боль была в области таза. Правая рука была точно сломана, в районе предплечья, было видно невооружённым взглядом, что её форма стала неестественно выгнутой. Алексей плавно повернул голову, чтобы посмотреть на левую руку. Он уже не хотел шевелить ей, чтобы совсем не отчаяться. Рука болела, но немного, по сравнению с остальными повреждёнными частями тела.
Алексей лежал ногами вниз по направлению к подножью откоса. Он немного задрал голову назад, затем осмотрелся по бокам. Осмотр местности был неутешительным, он лежал в кустах, откуда с трудом мог разглядеть только крыши автобусов, спускающихся по дороге. Он пытался вспомнить местность, что именно находилось вокруг него, были ли внизу, там, где он сейчас лежит, тротуары или хотя бы тропки, насколько близка проезжая часть слева от него. И то, что он вспомнил не вселяло оптимизма, его окольцовывал серпантин автодороги. Ближайшие постройки были далеко наверху откоса. Тогда он набрал полную грудь воздуха и, что есть мочи, преодолевая боль, протяжно закричал.
Ему показалось, что он крикнул в вакууме: шум деревьев, автомобилей и всеобщей городской суеты беспощадно поглотили жалкое «помогите». Алексей ещё два раза попытался перекричать город, но город был сильнее, он был громче. Мужчина понял, что каким-то образом ему нужно выбраться на более видное место. Взяв всю волю в кулак, он дотянулся до ближайшего куста, чтобы, уцепившись за него, перевернуться на живот. После того, как он оказался на животе, из груди непроизвольно вырвался крик боли. До следующего куста, вверх по склону, было метра три, но уцепиться было не за что. Он вцепился в землю левой рукой, но несмотря на прошедший дождь, земля была твёрдой. За полдня, которые он пролежал без сознания, солнце высушило всю влагу, которую не успела впитать жаждущая почва. Алексей стал рыть ногтями землю, пытаясь сделать хоть небольшое углубление для зацепа. Земля быстро набилась под ногти, причиняя ещё одну боль. Тогда он решил соорудить орудие из ветки кустарника. Кустарники были молодыми и ветки были как резиновые.
Казалось, прошла вечность, прежде чем куст поддался. Алексей начал рыть землю краем прута, но он машился и гнулся. Тогда он взял прут, упёр его в землю и согнул пополам. Место сгиба оказалось намного жёстче и более пригодным для рыхления земли. Борьба с кустом, под испепеляющим солнцем отняла колоссальное количество сил. Сколько же мне потребуется сил, чтобы вырыть несколько углублений, а потом ещё и проползти на одной руке? – подумал он. Других вариантов он пока не видел, поэтому, немного передохнув, принялся копать углубление.
Жаркое солнце, усложнявшее работу, клонилось к закату. Силы были на исходе и Алексей понял, что нужно поспать, чтобы набраться сил. Стоило ему отложить своё орудие, как сразу же усталость навалилась с
