Наградой мне был потрясенный взгляд графа. Он смотрел на меня, будто я только что отрастила крылья и собиралась взлететь. А я снова подумала, что он красив настоящей мужской красотой – без смазливости и малейшей мягкости. Резкие черты лица, энергия и огонь в каждом движении, в каждом слове, а его глаза… Чета де ла Мар – на редкость красивая пара. Подходящая пара. Я ощутила сожаление, и еще раздражение и гнев, что оказалась лишней, случайным персонажем в пьесе их жизни. Но следом за гневом пришло раскаяние – я не имела права злиться. Сделка с графиней была заключена по обоюдному согласию. Я приняла деньги, поэтому должна выполнить обязательства. И не имею права завидовать графине, если ее муж оказался таким… притягательным.
Чтобы разбить наваждение, я двумя пальцами подхватила золотистую карамельно-ореховую пластинку и отправила ее в рот.
- Удивительный десерт, - сказала я графу де ла Мар. – Такое приятное послевкусие после карамели, ароматизированной анисом… И ваниль во взбитых сливках… Мне кажется, вы должны повысить жалованье мадам Пелетье. Она стоит большего.
Граф ничего не ответил – развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты.
![]()
Глава 7. Очень волнительный день![]()
Родители графа де ла Мар приехали раньше, чем ожидалось. Утром я только успела спуститься к столу, когда снаружи раздались голоса, конское ржание, грохот чемоданов, и граф сбежал по лестнице со второго этажа, перепрыгивая через две ступеньки. Он не заметил меня, и вылетел на крыльцо.
- Мадам! – услышала я его веселый голос. – Отец! Почему вы не предупредили? Я бы забрал вас из Санрежа сам, не надо было ехать в казенном экипаже!
- Лучше я поеду в казенном экипаже, чем еще раз сяду на твою адскую коляску! – раздался мужской добродушный бас. – У меня до сих пор кости болят, после прошлой поездки.
- Почему ты называешь Огюста отцом, а меня – мадам?! – вступила в разговор невидимая мне женщина. – Этьен! Когда ты уже бросишь дурачиться!
- Наверное, никогда, дорогая мама! – засмеялся в ответ
Этьен.
Так вот как зовут моего мужа…
То есть мужа графини.
Этьен. В этом имени были сила и ласка. Совсем не похоже на «Коко». Коко – даже повторить смешно.
Я и в самом деле усмехнулась, но тут в комнату вошли Этьен и его родители, и я поспешила изобразить приветливую улыбку.
Передо мной стояла элегантная дама в шляпе с вуалью и в соболином манто. Седые волосы были уложены локонами, а фиалки, приколотые к отвороту дорожного костюма, подчеркивали необыкновенные темно-синие глаза дамы.
- Доброе утро, дорогая Розалин, - сказала дама радушно, - счастлива вас видеть.
Но я заметила, как она поджала губы – нет, она не рада видеть невестку. Совсем не рада. Но она тоже не заметила подмены. Она тоже не отличила меня от настоящей графини де ла Мар.
Отец Этьена был выше жены на две головы и на полголовы выше сына. Сын и отец были совершенно непохожи – в отличие от сына, обладавшего почти классической красотой, отец был вовсе не красив. Он был рыжий, темно-рыжий. Лицо у него было красное, с крупным мясистым носом, светлые глаза, обрамленные рыжими ресницами, смотрели задорно, а живот заметно нависал над поясным ремнем.
- Я тоже рада вас видеть, - сказала я, идя к ним навстречу. – Мадам де ла Мар… Месье де ла Мар… - присев перед ними в книксене, я хотела пожать руку дамы, но обнаружила, что все трое смотрят на меня с недоумением.
Мадам первая пришла в себя и натянуто засмеялась:
- Вы стали такой же шутницей, Розалин, как и мой сын.
- Забавная шутка, - согласился отец Этьена и коротко поклонился мне. – Мы еще не были представлены, во время вашей свадьбы я был в Вестфалии, по делам. Но Этьен много говорил о вас! – он ободряюще подмигнул мне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Надеюсь, только хорошее, - ухитрилась выдавить я, не понимая, в чем допустила оплошность.
В это время слуги пронесли мимо вещи гостей, и я увидела дорожную бирку на одном из чемоданов - «мадам и месье Аржансон».
Аржансон?! Но ведь родители графа де ла Мар…
Ффу! Я почувствовала, что краснею. Конечно же, я должна была догадаться. При живом отце сын не может называться графом. Графом был бы его отец. Значит… значит… отец Этьена умер, а его мать вышла замуж во второй раз… Как глупо я провалила первое же выступление!..
- Мы как раз собирались завтракать, - я попыталась напускным оживлением сгладить неприятность встречи. – Присоединяйтесь к нам. Наша кухарка готовит чудесно, вы должны оценить ее искусство…
- Конечно, мадам Пелетье готовит чудесно, - сказала мадам Аржансон немного высокомерно и снова недоуменно посмотрела на меня. - Это же я порекомендовала ее Этьену. И я рада, что спустя год вы, наконец-то, оценили ее мастерство. Раньше, насколько я помню, вы называли ее блюда стряпней для собак.
Я прикусила язык. Второй промах. Лучше мне помалкивать, а говорить только на нейтральные темы.
Этьен насмешливо покосился на меня, и взял мать под руку:
- Ты же знаешь, мама, что Розалин далека от домашних дел. Современные барышни не слишком любят заниматься хозяйством.
- Но теперь она замужняя женщина, - возразила мадам Аржансон, - ей надо больше уделять внимание дому. Тем более что ты постоянно занят. Как, кстати, дела на фабрике?
Фабрика? Я навострила уши. Какая еще фабрика?
- Ты же все равно ничего не понимаешь в моих делах, мама, - возразил Этьен, посмеиваясь. - И спросила только из вежливости. Если начну рассказывать – заскучаешь. Поговорим лучше о другом. Как там мистер Пупс?
Мадам Аржансон сначала запротестовала, но потом расцвела улыбкой и начала рассказывать о мистере Пупсе, который оказался котом какой-то редкой породы.
- Я хотела взять его с собой, - говорила она с энтузиазмом, - но побоялась, что дорога будет для него трудной. Он может простудиться…
- Признайся уже, Софи, что это я уговорил тебя не таскать кота с собой, - сказал мистер Аржансон, опять добродушно мне подмигивая. – Иначе Розалин выгнала бы нас на второй день.
- Мистер Пупс нечаянно разбил твою чернильницу! – запротестовала мадам Аржансон. – Это всего лишь животное! Как ты можешь быть таким злопамятным!
Месье Аржансон вскинул руки в шутливом молитвенном жесте:
- И это говорит женщина, - сказал он, - которая не может простить мне пирожное, которое я съел девять лет назад!
- Это было мое пирожное! – воскликнула мадам Аржансон, и все трое рассмеялись этой семейной шутке.
Я стояла немного в стороне, не вмешиваясь больше в их дружескую беседу, но Этьен вспомнил обо мне и подошел, обнимая за талию. В первое мгновение я чуть было не отстранилась, но потом вспомнила – мы ведь женаты, к тому же – счастливо женаты.
Было странно чувствовать постороннего мужчину так близко. Он и пугал, и притягивал меня, но я напомнила себе, что это всего лишь очередной спектакль. И Розе Дюваль надо просто изобразить восхищение главным героем пьесы.
- Очень мило, что вы решили нас навестить, - говорил тем временем граф, - мы с Розалин счастливы видеть вас! Да, Розалин? – он прижал меня крепче и поцеловал в щеку.
- Очень счастливы, - подхватила я и посмотрела на Этьена сияющим взглядом – так в постановке смотрела на Тристана Изольда, а Офелия – на Гамлета. – Надеюсь, поездка была приятной?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Достаточно, - сдержанно ответила мадам Аржансон. – Мне бы хотелось переодеться. Куда можно пройти?
- Комнаты уже приготовлены,- сказала я. – Позвольте, провожу вас.
Я пошла вперед, приглашая мадам пройти за мной, и она, поднимаясь по ступеням, спросила:
- Зачем вы уехали в эту глушь, дорогая?
- Доктор сказал, что так будет лучше для моего здоровья, - произнесла я, как прочитав по книге, - так будет лучше для ребенка…
Глава 7. Очень волнительный день
