Например, я могу находиться в состоянии гнева, и если я получаю некоторое преимущество перед своим противником, то для этого состояния вполне естественно и резонно попытаться полностью уничтожить противника. Более того, я знаю, что мне будет приятно его уничтожить – это будет одно из величайших в моей жизни удовольствий! Такова логика, присущая состоянию гнева.
Но может существовать что-то препятствующее моему стремлению к разрушению. Например, его может сдерживать эмоциональное обусловливание моего «суперэго». Такой контроль желателен с социальной точки зрения, но это относительно непросветленная форма сдерживания: «суперэго» в нас обусловлено влиянием других людей, а не результатом нашего собственного выбора – этот момент мы подробно рассмотрим в следующих главах.
Реально сдерживание может происходить при напоминании, вероятно, со стороны согласованного сознания о страхе за последствия моего преднамеренного разрушительного действия. Может иметь место и более просветленный вид контроля, если в существующем у меня состоянии гнева я обращаюсь к другим состояниям, в которых я мог бы переживать или переживал чувство родства со своим противником, а также к состояниям, в которых я чувствую или мог бы чувствовать сострадание к нему. Затем я мог бы использовать свою волю (предполагая, что она развита достаточно сильно; это еще один момент, который подробнее рассмотрим впоследствии) для того, чтобы прекратить свое состояние гнева и войти в более подходящее состояние, которое больше соответствует моей глубинной сущности с точки зрения моей системы ценностей, как она известна мне и проявляется в различных состояниях сознания. Если же я не могу прекратить состояние гнева по своей воле, то я по крайней мере могу просто удерживать себя от того, чтобы действовать полностью на основании переживаемого мной гнева.
Для того чтобы более полно проиллюстрировать этот тип просветления доступности состояния, представьте себе, что вы находитесь в состоянии, в котором вы очень сочувственны, но вам приходится иметь дело с человеком, испытывающим гнев. Состояние разгневанности доступно и для вас: вы могли бы использовать инстинктивные эмоциональные реакции на гнев другого человека в качестве метода вызывания у себя состояния гнева, если бы сочли это состояние оптимальным для взаимодействия с разгневанным человеком. Или вы можете обратиться к своей памяти о тех случаях, когда вы были разгневаны, чтобы лучше понимать разгневанного человека, с которым вы имеете дело, даже хотя вы и не позволяете себе при этом погружаться в состояние гнева самому. После этого вы сможете более эффективно действовать, используя сочувствие, благодаря этой просветленности в смысле доступности для вас различных состояний.
Эта способность распознавать, в каком состоянии вы находитесь, и обращаться к соответствующим знаниям из других состояний, так же, как обладание способностью входить в эти состояния по своему желанию, подразумевает некоторый аспект сознания, нашей фундаментальной осведомленности, которая выходит за рамки всех отдельных состояний, в которых мы пребываем в тот или иной момент. Природа этого качества базовой осведомленности чрезвычайно интересна, а попытки его понимания и целенаправленного развития как раз и находятся в центре внимания этой книги.
Различение изначальной и приобретенной природы
Четвертое качество просветления в смысле доступности состояний состоит в том, что способность входить в многочисленные состояния сознания позволяет проводить более четкое различие между изначальной природой и приобретенной природой. Вся совокупность воспитания и формирования нашей приобретенной природы, наше окультуривание, имеет место в согласованном сознании или в некотором эмоциональном состоянии, которое обычно доступно из согласованного сознания. Процесс окультуривания отчасти направлен на то, чтобы убедить нас, что качества, приобретаемые в ходе этого процесса, на самом деле являются естественными, так что может быть очень трудно видеть эти вещи, когда мы находимся в состоянии согласованного сознания. Иногда пребывание в некоторых измененных состояниях (с присущими им совершенно другими чувствами и мыслительными функциями) дает альтернативный взгляд, подобный тому, будто вы смотрите на себя со стороны. Тогда вы можете увидеть обусловленное воспитанием ограничивающее качество согласованного сознания или некоторых других эмоциональных состояний. Такого рода прозрение может оказаться достаточным для снятия обусловленности в других состояниях или по крайней мере стать основой для целенаправленной работы по прекращению обусловливания.
Потенциальные возможности и развиваемые качества
Пятое качество просветления в его аспекте доступности состояний включает в себя реалистическую оценку своих возможностей, в том числе и тот факт, что некоторые из них в настоящее время могут быть лишь потенциальными и нуждающимися в развитии. Может потребоваться значительная работа, чтобы сделать некоторый способ мышления, чувствования или действия, переживаемый в каком-то отдельном состоянии сознания, надежным и пригодным для использования в этом состоянии, или чтобы научиться полностью или частично переносить эту способность в какое-либо другое состояние, как то в согласованное сознание.
Так, например, переживание глубокого сострадания, возникающее в медитативном состоянии, может казаться переносимым в согласованное сознание, заставляя вас ощущать себя весьма просветленным существом до тех пор, пока кто-нибудь вас не оскорбит. Тогда чувство сострадания моментально сменяется гневом. Такого рода разграничение между тем, что действительно развито, и тем, что лишь потенциально возможно, особенно важно, если возникает чрезмерная привязанность к опыту измененных состояний, когда вам хотелось бы верить, что вы сделали некие воображаемые качества своей постоянной и функциональной частью.
Теперь, после того как мы взглянули на некоторые качества просветления, давайте обратимся к его главному предназначению: уменьшению страданий.
ПРОСВЕТЛЕНИЕ УМЕНЬШАЕТ СТРАДАНИЯ
Большинство из наших страданий бесполезны: мы сами по неведению их создаем путем непросветленного, неразумного использования наших человеческих возможностей. Мы неправильно воспринимаем внешний мир, наши собственные внутренние желания и природу, действуем таким образом, который противоречит нашей реальной ситуации, и потом пожинаем неприятные последствия. Просветление в пределах состояния ведет к более реалистическому восприятию мира и нас самих: в результате мы можем совершать более эффективные действия, которые устраняют массу бесполезных страданий.
Хотя это в малой мере и признается западной психологией, но большая часть наших страданий возникает не только в согласованном сознании, но и как результат различных измененных состояний сознания, в особенности эмоциональных состояний. Обычно мы думаем о своих эмоциях как о части согласованного сознания. Как правило, это справедливо для слабых чувств, но не для сильных. Мы пытаемся иметь дело с последствиями сильных эмоций, используя наше понимание на уровне согласованного сознания, что часто бывает неэффективно, поскольку принципы, управляющие сильными эмоциями, связаны с измененными состояниями сознания, вызываемыми этими эмоциями, а не с согласованным сознанием.
Путем понимания природы измененных состояний мы можем облегчить страдания в этих состояниях: средство от страданий в некотором конкретно взятом состоянии нередко является специфичным для этого состояния. Наши попытки применить лечение, подходящее для какого-либо другого состояния, приводят к разочарованию и к еще большим страданиям. Например, чувство страха может вызывать измененное состояние сознания и последующее не вполне уместное поведение человека. Он может много часов проводить в беседах с психотерапевтом, пытаясь вскрыть корни своего страха. Но эти часы работы с психотерапевтом проходят в состоянии согласованного сознания, в то время как сущность страха находится в переживаниях, которые могут быть в полной мере доступны лишь в измененном состоянии, когда человек полностью заполнен страхом. По этой причине терапия оказывается эффективной лишь отчасти.
Альтернативный взгляд на нас самих, который предлагают нам измененные состояния, может допускать работу как с негативными, так и с позитивными аспектами нашего обыденного «Я», что иначе не могло бы для нас быть возможным. Пожалуй, наиболее важно то, что непосредственное переживание тех ценностей и типов знания, которые недоступны в согласованном сознании, могут трансформировать нас таким образом, как это никогда не сможет сделать «знание о», типичное для согласованного сознания. Объединяющие переживания, в которых все мы оказываемся одним целым, являются для большинства из нас в состоянии согласованного сознания не более чем абстракцией, но это непосредственное для тех, кто пережил нечто подобное в измененном состоянии. Освобождение от страданий, которое приходит от непосредственного знания, что вселенная полна смысла, оказывается значительно более глубоким, чем любое другое ориентированное на конкретные проблемы излечение.
