— Кэт, вы как там? — наскоро перехватив пару бутербродов с чаем, Света набрала номер подруги и таки открыла рабочую почту, чтобы хотя бы составить себе план на завтра.
— Тяжко, — прохрипела Катя. — Пришлось вызвонить маму на подмогу. Валяюсь с температурой, кожа горит, но врач сказала, что я ещё лёгко отделалась. А Стёпка вообще скачёт, как Конь Тыгыдынский.
— Как кто? — хихикнула Савельева.
— Есть такой персонаж в детских сказках.
— Ясно. Как думаешь, к корпоративу очухаешься?
— Вряд ли. Выпейте с Дашкой мою порцию шампанского. Чтобы официанты не стащили.
— Смеёшься? — Света отпила из кружки остывший чай. — Она тоже заболела. Мне тогда придётся за вас всех отдуваться. Проще не ходить…
— Как это не ходить?! Сбрендила?
— А что мне там делать без вас? Тухлить в одиночестве?
— Ну… — Кэт снова откашлялась. — Ты могла бы, например, очаровать Елисеева и уговорить его пощадить наш отдел.
— Во-первых, очаровывать и я — понятия несовместимые. Во-вторых, грёбаный Фадеев уже не раз подтвердил, что решение окончательное. Ходить там унижаться и попрошайничать я не буду, уж извини.
— Да я понимаю… Просто жаль, что такую команду распустят…
— Это не конец света, Кэт. Случается что-то и пострашнее.
— И всё-таки сходи! В конце концов, нельзя пропускать последний корпоратив перед увольнением. Пусть увидят, какой бриллиант теряют! И Елисеев, и Фадеев!
— Я подумаю. Ладно, поправляйтесь скорее… В офисе совсем паршиво. И как-то… тоскливо.
— Не грусти, Савельева! Лучше купи себе сногсшибательный наряд!
Выписав самые важные дела в блокнот, Света нехотя открыла соцсети любимого бренда и начала листать новогоднюю коллекцию. С экрана ноутбука на неё обрушились тонны страз, блёсток, стекляруса и перьев. Чёрный, серебристый, золотой, алый, белоснежный… В глазах начинало рябить от неконтролируемого постановочного веселья, когда Света замерла: жакет-оверсайз, расшитый причудливыми узорами изумрудных пайеток буквально шептал ей: «Купи меня, Савельева…» Она быстро подобрала к нему в пару чёрное боди с сетчатым верхом и чёрную юбку-мини из тонкой искусственной кожи.
— Ладно. Кэт права: пускай поймут, какой бриллиант упускают! Или изумруд?.. — Света посмотрела на нескромную итоговую сумму в корзине и, поборов склизкую внутреннюю жабу, ввела номер карты в окошко оплаты.
17
— Пора спуститься на обед, — на следующий день Фадеев продолжил свои попытки не дать Свете умереть от голода.
— Слишком много дел, — процедила она в ответ, отправив ещё десять дополнительных соглашений в банк.
— Хорошо, я принесу тарелку супа прямо сюда, — но Матвей и не думал сдаваться, нависнув над её ноутбуком грозовой тучей в тёмно-бежевом пиджаке.
Света уставилась на «ёлочку» плотной ткани и чуть не взвыла, поняв, что была слишком близко знакома с этим пиджаком. Именно в нём Фадеев когда-то приехал на первое свидание с ней. Именно его набросил ей на плечи, потому что тот сентябрьский вечер оказался значительно холоднее прогноза. Именно этот чёртов пиджак был свидетелем их первого поцелуя.
— Ладно, — сдалась Света, захлопнув ноутбук.
За обеденным столом они долгое время сидели, молча поглощая ланч. Савельева ела на автомате, не чувствуя вкуса еды. Матвей изредка поглядывал на неё: «Чёртова язва… Чёртова рыжая ведьма. Вот что мне с тобой делать, а? Упрямая до тошноты и… — он неосознанно хмурился и сжимал челюсти. — Как заноза в моём мозгу. Я должен тебя ненавидеть. Просто обязан после твоей выходки. Идиот…»
— Как твои подчинённые? — в попытках отвлечься от неуместных мыслей он в итоге завёл разговор о делах. — Все живы?
— Это всего лишь ветрянка, а не бубонная чума, — Света иронично хмыкнула в чашку кофе.
— Насколько я знаю, в зрелом возрасте она переносится не сильно легче, — заметил Матвей. — Вплоть до фатального финала.
Савельева поперхнулась:
— В смысле?! Ты смеёшься?
— Нет, Света. В отличие от тебя я чаще говорю серьёзно. Не веришь — загугли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я не знала…
— Ну так… Все живы?
— Вроде… — она залпом допила кофе и резко подскочила со стула. — Э… Мне надо… Много работы.
— Разумеется.
С усмешкой наблюдая за испуганной рыжей бестией, выбежавшей из кафе, Матвей качнул головой и помимо собственной воли вдруг вспомнил, как с примерно таким же выражением лица девять лет назад к нему подошла поздороваться худенькая рыжая студентка, когда он приехал в МГСУ в поисках талантливых стажёров. Фадеев тогда сразу же узнал её по забавной россыпи десятка веснушек на точёном носике и нежно-голубым смешливым глазам, которые засели в его памяти с архитектурной выставки.
Юная стажёрка с первых дней очаровала Матвея пытливостью ума: она заваливала его вопросами, ковырялась в прошлых проектах, делала в два раза больше необходимого и… ловила каждое его слово, забавно закусывая нижнюю губу.
К концу срока стажировки он стал замечать, как иногда сбивался с мысли, чувствуя на себе пристальный взгляд Светы. А потом обратил внимание, как забавно она румянилась, если они вдруг оказывались наедине, и с каким придыханием обращалась к нему: «Матвей… Александрович…»
Его тогдашний начальник не упустил случая и тонко подшутил над своим самым молодым менеджером и его совсем юной подопечной. Амбициозный Фадеев, ещё остро реагировавший на любую иронию в свой адрес, разозлился и два дня избегал ничего не понимающую Савельеву, а при встрече немногословно огрызался, чем в итоге довёл несчастную студентку до слёз. Оказывается, Света была уверена, что где-то сильно ошиблась, и в итоге перелопатила всё, что успела сделать. Но, не найдя ни одного недочёта самостоятельно, собрала смелость в кулак и таки поймала Матвея с вопросом, в чём провинилась. Пришлось успокаивать перенервничавшую девушку.
Так Фадеев без задней мысли пригласил её на ужин. Потом она предложила сходить в кино… Он опомнился через месяц, когда, стоя в обнимку с ней в ожидании такси, услышал взволнованный шёпот: «Матвей, мне кажется, я готова…»
«А через год она всё разрушила своей тупорылой выходкой и внезапным исчезновением! Хватит тут растекаться, идиот!» — холодный рассудок вернул Фадеева в настоящее из болезненных воспоминаний.
18
Экстренно обзвонив своих сотрудников, Света вспомнила про Дашу: «Надеюсь, в этот раз она ответит…» Набрав её номер, Савельева зажмурилась в ожидании гневной тирады.
— Привет.
— Привет, Даш. Как ты?
— Включи камеру и увидишь, — по интонации подруги было не очень понятно, злилась она или уже остыла.
Света обернулась: рядом никого не было. Она нажала на значок видео и улыбнулась при виде Даши:
— О, а всё не так уж и плохо…
— Савельева, знаешь, утешать — не твоё, — Даша завела прядь идеально уложенных волос за ухо. На её лице присутствовали следы ветрянки, изящно помеченные светлой мазью. А ещё Света заметила аккуратно нанесённые румяна, хайлайтер и аппетитно-розовый блеск на губах.
— Ты не дома что ли?
Даша таинственно улыбнулась, обнажив свои белоснежные зубы:
— Не дома что ли.
— А где? Я думала, ты валяешься в кровати с температурой под сорок…
— Поверь, именно так и было! — Даша на мгновение нахмурилась, но потом снова улыбнулась: — Помнишь, я сказала, что мою племяшку тоже обсыпало?
— Да.
— Так вот… — на заднем фоне незнакомый мужской голос что-то невнятно произнёс, и Даша, повернувшись в сторону, ответила: — Минутку! — а потом снова посмотрела на Свету, которая была в полном замешательстве: — В общем, у нас в семье завелась тринадцатилетняя Роза Сябитова, — девушка глупо хихикнула. — Она позвала меня в гости «вместе поболеть». А заодно пригласила и своего дядюшку, младшего брата мужа моей сестры.
Савельева зажмурила один глаз, чтобы вдуматься в родственные хитросплетения.
