Грузинская
О, Картвелия целит за небо,пули легкие дальше не были.В небо кинемся амхинагебо,двинем в скалы на взмахи сабли.
Чика красного, чика белого,Чиковани и Жгенти, чокнемся! —Сокартвелоши ми пирвелад вар! —Говорю я, ко рту рожок неся.
Зноем обдал нас город Тбилиси.Хорохорятся горы голубо.Дождь на Мтацминде, тихо вылейсяи до Майдани мчи по желобам…
Любовь математика
Расчлененные в скобках подробно,эти формулы явно мертвы.Узнаю: эта линия — вы!Это вы, Катерина Петровна!
Жизнь прочерчена острым углом,в тридцать градусов пущен уклон,и разрезан надвое явами, о, биссектриса моя!
Знаки смерти на тайном лице,угол рта, хорды глаз — рассеки!Это ж имя мое — ABC —Александр Борисыч Сухих!
И когда я изогнут дугой,неизвестною точкой маня,вы проходите дальней такойпо касательной мимо меня!
Вот бок о бок поставлены мынад пюпитрами школьных недель, —только двум параллельным прямымне сойтись никогда и нигде!
ТБЦ
Роза, сиделка и россыпь румянца.Тихой гвоздики в стакане цвет.Дальний полет фортепьянных романсов.Туберкулезный рассвет.
Россыпь румянца, сиделка, роза,крашенной в осень палаты куб.Белые бабочки туберкулезас вялых тычинок-губ.
Роза, сиделка, румянец… Втайне:«Вот приподняться б и „Чайку“ спеть!..»Вспышки, мигания, затуханьяжизни, которой смерть.
Россыпь румянца, роза, сиделка,в списках больничных которой нет!(Тот посетитель, взглянув, поседел, какзимний седой рассвет!)
Роза. Румянец. Сиделка. Ох, какв затхлых легких твоих легкобронхам, чахотке, палочкам Коха.Док-тора. Кох-ха. Коха. Кохх…
Бой Спасских
Колокола. Коллоквиумколоколов.Зарево их далекоеоволокло.
Гром. И далекая молния.Сводит землякрасные и крамольныеграни Кремля.
Спасские распружинило —каменный звон:Мозер ли он? Лонжин ли он?Или «Омега» он?
Дальним гудкам у шлагбаумовв унисон —он до района Бауманадонесен.
«Бил я у Иоанна, —ан, —звону иной регламентдан.
Бил я на казнях Лобногопод барабан,медь грудная не лопнула, —ан, —
буду тебе звенеть яночью, в грозу.Новоград и Венециякнесов[2] и амбразур!»
Била молчат хвалебные,медь полегла.Как колыбели, колеблемыколокола.
Башня в облако ввинчена —и онапробует вызвонить «Интерна —ционал».
Дальним гудкам у шлагбаумовв унисон —он до района Бауманадонесен.
Девичий Именник
Ты искал имен девичьих,календарный чтил обычай,
но, опутан тьмой привычек,не нашел своей добычи,
И сегодня в рифмы бросишьнебывалой горстью прозвищ!
Легкой выправкой оленеймчатся гласные к Елене.
В темном лике — Анастасья —лепота иконостасья.
Тронь, и вздрогнет имя — Анна —камертон, струна, мембрана.
И потянет с клички Фекла —кухня, лук, тоска и свекла.
Встань под взмахом чародея —добродетель — Доротея!
Жди хозяйского совета,о модистка Лизавета!
Мармеладно-шоколаднаОриадна Николавна…
Отмахнись от них рукою,зазвени струной другою.
Не тебе — звучали этиимена тысячелетий.
Тишина! Silence! и Ruhig!Собери, пронумеруй их, —
календарь истрепан серый, —собери их в буквы серий,
чтобы люди умирали,как аэро, с нумерами!
Я хотела вам признаться,что люблю вас, R-13!
Отвечаю, умилен:Я люблю вас, У-1 000 000!
Северные письма
1
Севернее!Севернее!В серое!В серебряное!В сумерки,рассеянныенад седыми дебрями!
Выше!Выше!Севернее!Северней полет…Шумный ветер стервенеет,нескончаем лед.
Разве есть на свете юг?Дай ответ!Разве этих синих дуггде-то нет?
Холод молод и растущ,холод гол,и гудит полярных стужколокол.
И назад уйти нельзя,задрожав, —выше — в гибель поднялсядирижабль.
2
Сколько дымныхбелых лет,сколько длинныхкинолентзамерзало?Сколько темныхзвезд воследзамерцало?
Путешествуем? Путешествуемв снах туманных высот.Мы над северным снегом шефствуемс высоты пятисот.
Что за право? Какая охота?Чьи ладони несутмиллион ледяных Хара-Хотоподо мною внизу?
3
Милая!В таком аду,где и ледкричит «ату»,с лету, сразуразберешь,до чегонаш мир хорош!
Слушай!Мной осиротев,вспомни,вдруг похолодев,на какойя широте,на какойя долготе.
4
Недавно в безмолвную темень,от ужаса сузив зрачки,на самое полюса темяони побросали флажки.
Смешные! Зеленые с красным,но белое их замело.Назад возвращаться не страшно,и айсберг принять за мелок.
А южнее — лучше,лучше — ближе к лету.Северные людипели песню эту:
«Пимы наши,пумы,чумы наши,шумы,думы наши,дымыкажутсяседыми».А южнее — лучше,лучше — ближе к лету.Мурманские людипели песню эту:
«Роба наша —рыба,слава наша —ловля,сельдиидут в сети,тропы наши —трапы».
А южнее — лучше,лучше — ближе к лету.В Новгороде людипели песню эту:
«Снится мнепшеница,рожьвсего дороже,а ячменнойжменена пшенежениться».
А южнее — лучше,лучше — ближе к лету.Черноморья людипели песню эту:
«У купальни —пальмы;ляг плашмяу пляжа;камбаларукам былатяжела,как яшма».
Ниже! Туже! Туже!Вдруг запахло стужей.Кто-то у Батумаобо мне подумал.
Ты не проворонишьзвук из южных комнат?Может, у Воронежа тоже,может, помнят?..
Льдины, льдины, льдины…Дирижабль, падаяна лед, в крик единыйразорвался надвое.
5
Предъявляйте полюсу счет,стиснув брови до морщи,от замерзших уже и ещене замерзших.
Отбивая крылья грачам,промерзало и пролетало,сломя голову и крича,голубое тело Латама[3].
Небывало низка земля,не бывало пространства ниже.Сколько градусов ниже нуляи меня, обхватив, пронижет?
Но увидит пингвиний съезд,как убит самолет разбегом,как дотягивается SOS,чтоб рукою схватить Шпицберген.
6
Этот кромешный округ,граничащий с нами рядом,подписывает картографсловом: «Dediseratum».[4]
Парусники-нетопыритак же носили Пири,от ледяных осколковтак же спасался Кольгоу.
На ледяную крепостьшел погибать «Эребус»,и, как они, замучендыбою льдов Амундсен.
7
Спросишь, беглопроглядевши прессу,что за пеклобьет в нас из обреза?
Где «Малыгин»?В ледовитом гудебледноликии бесследны люди.
У какой оннынче параллели?Он спокоен,льды не поалели.
За тобоюя плыву, «Малыгин»,китобоемв этот лед великий,
и прилаженпарус к верху улиц,такелажемрифмы протянулись.
Уплывает, как дельфин —фин-Финляндия.Моря ширится разлив —лиф-Лифляндия.
Как медведь пластами лап —лап-Лапландия.Корабля широкий крен —грен-Гренландия.
8
Коду и азбукевыучим айсберги,килем железнымв гущу влетим,на поворотенам побороть их,бело-зеленыеглыбы льдин.
Страшные лопастив волны вплавивши,мы пробиваемзаторы,громы кларнетови грохоты клавишейв имени той,о которой…
Первым теплом,как тобою, обласканный,ветер меняоблетает,орден снежинкина меховом лацканетает, дрожити не тает…
9
Скоро встретимтоварищей,возвратившихсясверху.Скинут шапкида варежкида проделаютсверку.
Перед днямихорошимишапки теплыестащат,у когоотморожено,а когонедостача…
Там,где воет и мечетсяморе,льдом облитое,будет житьчеловечествоголубойтеплотою.
Будем петь,созывая,кто смелееи гибче,острованазываяименамипогибших.
Аладин у сокровищницы
