Коррейя оскорбился.
— Господин комендант! — приказал он Брауну. — Как старший по званию, я приказываю вам оцепить дом и взять его. Штурмом. Исполняйте!
Майк вяло козырнул и пошел к блокгаузам. «Мелинда… Она застрелила этого подонка с маслеными глазами, и теперь спасти ее могло только чудо. Бежать из форта, пробиться сквозь кольцо солдат невозможно. Вот если бы уговорить ее сдаться… Сохранить ей жизнь сейчас — потом-то уж он спасет ее, пусть даже ему придется застрелить Коста и длинноносого майора…»
…Командос залегли вокруг дома, превратившегося в неприступную бетонную крепость. Мелинда умело использовала арсенал, оказавшийся в ее распоряжении: из узких окон-бойниц торчали стволы пулемета и нескольких автоматов.
Длинными пулеметными очередями она прижала командос к земле. И сколько майор Коррейя ни орал на солдат, те не поднимались в атаку. Они не хотели погибать из-за сумасшедшей бабы.
Солнце пекло все сильнее, лежать под его палящими лучами, уткнувшись носами в пыль, становилось невыносимо. И, понукаемые сержантами, командос мало-помалу стали подбираться к дому.
Когда до его стен оставалось метров триста, они вскочили и под прикрытием пулеметов, бивших по окнам со сторожевых башен, бросились в атаку. Мелинда подпустила их метров на двести, а потом меткими, жесткими очередями принялась расстреливать — твердо и спокойно.
Наступавшие бросились на землю, ровную, гладкую землю строевого плаца, на котором можно было укрыться лишь за трупами убитых. Несколько командос попытались было обойти дом.
Взвалив на себя тела убитых, закрываясь ими словно щитами, они поползли под прикрытие «алуэта», стоявшего между ними и домом.
Тут Коста вырвал мегафон из рук майора:
— Отставить! Эй, вы, там, у «алуэта»! — рявкнул он, и голос его прогремел над плацем. — Назад! Немедленно!
Командос замерли. Потом стали неохотно отползать. Мелинда прекратила огонь.
— Если она подожжет вертолет, нам снимут головы! — жестко сказал Коста майору. — Вы с полковником уже поставили операцию «Феникс» под угрозу срыва, а теперь хотите сорвать окончательно, оставив меня без машины! Придумайте-ка лучше что-нибудь другое!
— Может быть, попытаемся уговорить ее сдаться? — собравшись с духом, предложил Майк. — Я знал ее покойного мужа. И если бы я попробовал… В конце концов, она вдова офицера и защищала свою честь. Мы можем гарантировать ей беспристрастное судебное разбирательство.
Коста опустил голову, задумался, поднял взгляд на Майка:
— Что же, попробуйте, капитан…
Майк козырнул, вышел из блокгауза и во весь рост пошел через залитый белыми солнечными лучами плац. Он не замечал пота, заливавшего ему глаза, не слышал своих шагов, гулко отзывавшихся в мертвой тишине плаца.
— Мадам, — тихо сказал он, подойдя к окну. — Это я, капитан Браун.
— Вижу, сынок, — донесся в ответ спокойный голос Мелинды. — Ты пришел уговаривать меня сдаться, ты хочешь попытаться спасти мне жизнь?
— Да, — растерялся Майк, — у них огнеметы, гранаты со слезоточивым газом — сопротивляться бессмысленно… А это все-таки шанс. Мелинда тихо засмеялась:
— Спасибо, сынок. Но я свое дело уже сделала, а ты только начинаешь. Твоя жизнь сейчас нужнее Африке, чем моя… Слушай внимательно. Сегодня вечером, в сумерки, иди к могиле моего мужа. Письмо, которое даст тебе капитан Коста, отдашь первому, кто подойдет к тебе. Но наш человек будет вторым. Он сделает все, что нужно. А теперь уходи, я знаю, что мне делать. А им скажи, что я выйду. Пусть ждут.
И сразу же послышались ее шаги, удаляющиеся в глубь дома.
Весть о том, что Мелинда решила сдаться, поразила Коста.
— Хм… А я-то думал, что знаю этих людей! Не в их характере сдаваться… Господин майор, берите мегафон и прикажите командос не стрелять. Эта женщина нужна нам живой!
Тишина длилась минут десять. Майк начал нервничать. Наконец дверь комендантского дома отворилась, и на пороге появилась Мелинда.
Несколько секунд она не двигалась, прикрыв от солнца глаза козырьком ладони, потом сделала шаг, другой, медленно, но уверенно. На ней был тот же черный вдовий наряд, в котором она шла за гробом мужа.
Командос, словно потрясенные видом ее скорбной фигуры, медленно поднимались с земли, все еще держа автоматы наготове.
Она шла прямо на солдат. Майк рванулся было навстречу, но капитан Коста крепко стиснул его локоть:
— Подождите…
Мелинда оказалась метрах в пяти от цепи командос. Вдруг она отбросила черную вдовью шаль, неловко, по-женски, закинула руку — и медное пламя разорвалось в цепи солдат. Она не успела швырнуть вторую гранату: свинцовый вихрь сбил ее с ног, и Мелинда упала в красную пыль.
Майк застыл в ужасе, не чувствуя, как побелевшие пальцы Коста впились в его локоть.
ОБОРВАННАЯ НИТЬ
Незадолго до сумерек Коста вошел в кабинет коменданта, где Майк уединился сразу же после того, как африканцы во главе со священником забрали тело Мелинды.
Лицо Коста было холодно и спокойно, словно ничего не произошло.
— Майор совсем расклеился, — сказал он, снимая фуражку и ногой пододвигая себе стул. — Он не годится для операции.
— К сожалению, не могу вам ничем помочь, капитан! — холодно отрезал Майк.
— Что ж… — Коста странно улыбнулся. — Но вы, надеюсь, не забыли, что сегодня в сумерки у вас встреча с агентом? Майк лишь вздохнул в ответ. Коста достал из внутреннего кармана мундира пластмассовую авторучку, развинтил ее, вынул из-под стержня полоску тонкой бумаги и вместе с лупой протянул Майку.
— Вы теперь в курсе операции, и у меня нет оснований не доверять вам.
Крохотные буквы казались выпуклыми в голубоватом стекле лупы: «Начало операции отложить, необходимо доработать детали. На случай неожиданностей продолжаем слушать в то же время на тех же волнах».
— Будем надеяться, что ничего неожиданного не произойдет в ближайшие два дня, — продолжил Коста. — Я вам еще не говорил, что нам придется на некоторое время расстаться с «алуэтом»? Завтра отправим в Гидау тело полковника, а этот раскисший майор, от него здесь все равно нет толку, пусть сопровождает убитого.
Последние фразы Коста произнес так, будто ожидал согласия Майка, и Майк кивнул.
— Вот и отлично, — сдержанно сказал капитан.
Он взял у Майка бумажную ленточку, собрал авторучку и положил ее на стол.
— Теперь вы понимаете, почему я откладываю операцию? Эта история со вдовой коменданта… Как некстати все произошло!
В голосе Коста было искреннее сожаление, и Майк так же искренне согласился с ним.
