Что касается религиозной жизни, то патриции обладали привилегией, которая вскоре окажется очень значительной: они принимали «предзнаменования», то есть могли прямо, без посредничества жреца, толковать божественное волеизъявление. Взвесим значимость подобной власти, если подумать о том, что любому общественному акту должно было предшествовать соглашение с богами. Патриции вскоре стали монопольно претендовать на все государственные должности, которые предусматривали акт гадания, а именно консульство и другие главные магистратуры, количество которых постепенно увеличивалось. Этот религиозный аспект, дающий превосходство, сыграл свою роль в ужесточении противостояния обеих сторон римского общества, между которыми создается различие, и вскоре оно уже казалось неустранимым.
Революция 509 года до н. э. только обострила конфликт, скрытый до этого времени, по причинам, о которых мы уже говорили. Плебеи, совершенно устраненные от власти, так как не могли иметь доступ к консульству, которое заменило царскую власть, угрожали отделиться. Они ушли за пределы pomerium, на свой Авентинский холм, у подножия которого высился храм Цереры[42] (богиня, которой по преимуществу поклонялись плебеи), и заявили, что хотят основать свой город, отдельно от Рима. Патриции были вынуждены согласиться с созданием особых плебейских магистратур, которые были предназначены для защиты плебеев от любого превышения власти со стороны других должностных лиц. Таким образом, была создана коллегия народных трибунов, вначале в нее входили два члена, затем пятеро[43]. Народные трибуны пользовались чрезвычайно широкими полномочиями, так как имели право воспрепятствовать решению любого должностного лица единственным словом veto[44] и их личность и имущество являлись неприкосновенными[45], и это — одно из наиболее любопытных учреждений в Римской республике. Народные трибуны, считавшиеся священными, в буквальном смысле неприкасаемыми, вплоть до империи сохраняли автономное существование в иерархии магистратур, и, даже когда уже были преодолены все политические разногласия между патрициями и плебеями, трибуны не потеряли своего статуса.
Создание должности трибунов имело многочисленные последствия; для того чтобы избирать этих особенных должностных лиц из плебеев и их помощников, плебейских эдилов, надо было узаконить новое собрание, плебейское собрание (concilium plebis), которое собиралось в рамках триб. Со времени царствования Сервия Туллия новые трибы были добавлены к четырем уже существующим. Теперь их было семнадцать, их называли сельскими, потому что они простирались за пределами Рима, в латинской сельской местности. Очень быстро concilium plebis, не удовлетворившись лишь избранием должностных лиц из своей среды, начал ставить на голосование предложения общего значения, которые, естественно, не имели силу закона[46] но избранники народа стремились к тому, чтобы конкурировать с решениями центуриатных комиций, где патриции, благодаря своему состоянию и уловкам цензовой иерархии, постоянно получали преимущество.
Лицом к лицу с плебсом, организованным подобным образом, законные привилегии патрициев уже не могли долго сохраняться. И в самом деле, плебеи очень быстро потребовали права становиться консулами. Патриции возразили: это невозможно, так как консул должен сам толковать предзнаменования, а эту функцию мог принимать на себя только патриций. Наконец появилось компромиссное решение: заменить консульство военным трибунатом с консульскими полномочиями и на эту должность допустить и плебеев[47]. И снова это решение не было окончательным — в некоторые годы сохранялись консулы из патрициев; к хитрости с военными трибунами прибегали только в те годы, когда плебс, особенно активный, вынуждал патрициев пойти на уступки.
К середине V века до н. э. традиционно относят составление кодекса законов, которые до того времени оставались тайными и были известны только понтификам и должностным лицам из патрициев. Для этой работы была назначена комиссия из десяти юристов, естественно патрициев (децемвиры), которые в течение двух лет фактически пребывали у власти в Вечном городе. Результатом их деятельности стала публикация двенадцати таблиц законов, которые стали основой всех будущих законов.
* * *
Таким образом, Рим медленно эволюционировал и двигался к более демократическому режиму, вопреки эгоизму одного класса и влиянию религии, которая благоразумно придерживалась традиций, когда возникала катастрофа, которая, как казалось в какой-то момент, должна была привести к краху само существование города. Начиная с последних лет V века до н. э. кельтские отряды проникали в Северную Италию, откуда они стали выселять этрусков. Один из этих отрядов, образованный сенонами[48], отважно бросился на юг и дошел до Рима. Спешно поднятая по тревоге римская армия, которая включала почти всех здоровых мужчин, направилась навстречу врагу. Встреча произошла недалеко от Рима на берегах Аллии. Охваченные паникой, римляне бежали. Дорога на Рим была свободна. Подозрительные галлы продвигались с осторожностью. Они готовились к активному сопротивлению, но скоро должны были признать очевидное: ворота открыты, на стенах никого не было, Рим не защищался. Тогда враг захватил весь город, разграбил и сжег дома и храмы. Небольшая группа защитников, с женщинами и стариками, укрылась в крепости на Капитолии. Они подверглись осаде, столкнулись с голодом и вынуждены были добиться ухода галлов посредством тяжелого выкупа.
Вторжение галлов не было продолжительным, но оставило ужасные развалины. Оно (и это было еще серьезнее) расшатало доверие, с которым римляне относились к Вечному городу, — до такой степени, что многие из них подумывали о том, чтобы покинуть оскверненную землю и устроиться дальше к северу, в недавно завоеванных Вейях. Патриотизм, однако, возобладал; без сомнения, одной из причин было то, что Капитолий не был занят врагом, честь была спасена и боги явно дали понять, что желают обитать там, где были размещены при основании города.
Период волнений во внутренних и внешних делах последовал за катастрофой. Во внутренних делах продолжали остро беспокоить традиционные проблемы: долги, которые тяжело давили на большую часть населения, использование завоеванных территорий (ager publicus) патрициями, которые занимались скотоводством и стремились захватывать эти земли в ущерб мелким земледельцам; и наконец, сопротивление патрициев, которые продолжали упорствовать, не желая допускать плебеев к консульству. В итоге законы Лициния[49], поставленные на голосование в 366 году до н. э., позволили плебсу, хотя и временно, праздновать новую побед у. Отныне один из двух консулов мог быть плебеем; вскоре эта возможность даже превращается в обязательное условие, и вскоре оба класса горожан были равноправно представлены на высших государственных должностях в верховной судебной власти.
Это расширение кадров старого города имело непосредственный результат: поскольку у патрициев больше не было монополии на консульство, оно оказывалось доступным для вновь прибывших в город Рим, и те города, которые согласились бы связать свою судьбу с судьбой Рима, могли видеть, что к ним относятся как к равным. Смягчившись, Римское государство приобрело важную черту — способность принимать, предлагая полноту прав, если не врагов, то, по крайней мере, недавних чужеземцев.
Согласие, закрепленное во внутренних делах законами Лициния, позволило Риму преодолеть внешний кризис, который вынуждал направлять свои армии для борьбы с соседями, этрусками из Тарквиниев и Цере, а также с латинянами. Вскоре по окраинам римской территории образовалось окаймление из ряда городов-федератов, связанных с ним союзными договорами; в устье Тибра начинает играть важную роль колония Остия (основанная, возможно, в царствование Анка Марция), и римское население распространяется по всей протяженности прибрежной области до Анциума и Таррацины.
Союзные латинские города постигла участь быть безоговорочно аннексированными. Одновременно Рим, все более и более обеспокоенный угрозой, которую продолжали представлять для равнин сабелльские племена,[50] вынужден был вмешаться в дела Кампании, впрочем, этого желала местная аристократия[51]. Для Рима это обращение предоставило неожиданный случай закрепить свои завоевания на латинских берегах и прикрыть его колонии. Таким образом, к 340 году до н. э. было создано римско-кампанское государство, в котором капуанское всадничество, то есть знать, получило римское гражданство. Новые обстоятельства вынуждали Рим принять определенные обязательства; так, римляне ввязались в противостояние с самнитами, которое закончилось войной, продолжавшейся около семидесяти лет и отмеченной такими тяжелыми эпизодами, как засада, в которую попала римская армия в Кавдинском проходе (Кавдинское ущелье)[52].
