Если бы сенат согласился, я вышел бы через Геную на левый фланг австрийцев, разбил бы его, опрокинул на Александрию и, отрезав от Пьемонта, заставил бы сардинского короля отказаться от союза с императором; потом я соединился бы с небольшою армией Келлермана и преследовал бы Болье до самого Тироля.
Если же сенат не согласился бы исполнить мое требование, он не преминул бы выставить этот отказ как доказательство приверженности к союзникам, которые, в таком случае, без сомнения двинули бы вперед свой левый Фланг, чтобы предупредить меня у Боккетты; неприятельские силы, растянутые от Чевы до Генуи и собранные в значительном количестве только на флангах, подвергли бы всей силе моих ударов свой ослабленный и разобщенный центр.
Союзники заменили Девенса престарелым Болье, воином мужественным, опытным и предприимчивым, но не обладавшим высшими воинскими способностями. Подкрепления, прибывшие из Ломбардии, и новые наборы, сделанные во владениях короля сардинского, укомплектовали его армию, а неаполитанский вспомогательный отряд должен был увеличить ее до восьмидесяти тысяч. Союзники надеялись отмстить нам за поражение при Лоано и вытеснить нас из Лигурии. Но войска их были дурно распределены. Более 25000 сардинцев, под предводительством принца Кариньяно, были разбросаны по всем проходам альпийских гор, от Аржантьера до Мон-Блана; их удерживала небольшая армия Келлермана.
Армия Больё и Колли, имевшая от 48-ми до 50-ти тысяч человек, была растянута от Кони и Коль-де-Тенде до Боккетты, по направлению к Генуе. Главнокомандующий сам двинулся с левым флангом на Вольтаджио и Оваду. Центр его армии стоял у Сасселло, а пьемонтцы, составлявшие правый фланг, были в Чеве. Здравый рассудок ясно показывал, что надобно было прорвать эту длинную паутину в центре; я решился действовать сообразно с этою мыслью, а счастье помогло выполнить ее с полным успехом.
Больё, по предписанию гофскригсрата, решился действовать наступательно. Известившись о намерении моем на счет Генуи, или, может быть, желая обеспечить этим пунктом сообщения свои с Нельсоном и Джервисом(9), находившимися близ этих берегов с английской эскадрой, он двинулся к Генуе. Мысль его была хороша сама по себе, но ее можно было исполнить вернее, и принудить нас к быстрому отступлению, действуя главными силами против нашего левого крыла. Больё решился, напротив того, идти прямо на Геную с третью своей армии, между тем как остальная часть должна была беспокоить меня с фронта.
Он сам спустился с Апеннин 10-го апреля, через Боккетту, с левым крылом своим; я доставил ему удовольствие вытеснить небольшой наш авангард из Вольтри, а между тем собрал главные силы против центра австрийцев, который также двинулся вперед от Сасселло к Монте-Нотте. Три редута прикрывали ту часть Апеннин, которая тянется к Савоне. Аржанто атаковал их с 10 000 отборных войск; уже два из них были в его власти, и он с ожесточением атаковал третий. Полковник Рампон(10), зачищавший это главное укрепление, взял клятву с 32-й полубригады, что она умрет на развалинах редута, но не уступит его. Французы сдержали эту клятву, несмотря небеспрестанно повторяемые приступы, дорого стоившие неприятелю. Уже ночью подоспел Лагарп со своею дивизией и расположился на бивуаках позади редута; между тем дивизии Массены и Ожеро уже готовы были выручить его из опасности. [Некоторые писатели, ничего не понимая в военном искусстве, уверяют, что победою при Монте-Нотте мы обязаны храброй защите Рампона; но если бы Аржанто и взял укрепление, то все таки был бы разбит, даже совершенно уничтожен, если бы подался еще ближе к Савойе. Устремив против него половину моих сил, я не сомневался в успехи, где бы ни произошел удар, при Монте-Ноттели, при Дего или при Савоние.]
Аржанто, командовавший центром, был атакован 12-го числа с фронта и с тыла превосходными силами, разбит и отброшен на Дего. Этот первый успех был тем более важен, что он совершенно расстроил план неприятеля; но чтоб воспользоваться им вполне, нужно было удвоить деятельность. Все войска мои были уже за Аппенинами. Из четырех дивизий, составлявших мою армию, дивизии Лагарпа, Массены и Ожеро шли со мною; Серюрье оставался у Гаррессио для удержания пьемонтцев. Я решился обратиться против этих последних, чтоб совершенно отделить их от Больё. Главные силы их, под начальством Колли, стояли все еще у Чевы; а генерал Провера, с небольшим австрийским отрядом, связывая войска Колли и Аржанто, занимал высоты Коссерии. Я двинулся против него с дивизиями Массены и Ожеро, оставив Лагарпа для наблюдения за Болье. 13-го Ожеро завладел проходом Миллезимо и Провера, поражаемый и теснимый со всех сторон, был принужден искать убежища в развалинах замка Коссерии. Напрасны были попытки пьемонтцев освободить его: он сдался 14-го утром, со своими полутора тысячами гренадер.
Однако я должен был остановить действия против пьемонтцев. Поражение при Монте-Нотте образумило австрийского военачальника: он стал сосредоточивать свои силы около Дего, но уже поздно. Оставив Геную и берега моря, Больё спешил к Акви и послал часть своего левого фланга, прямо через горы, чтобы соединиться у Сасселло с остатками войск Аржанто. Поручив Ожеро сдерживать пьемонтцев, я ударил с дивизиями Лагарпа и Массены на Дего. Войска Аржанто сражались храбро, но мы были сильнее и принудили их отступить в беспорядке к Акви, оставив нам двадцать орудий и множество пленных.
Едва успели мы разбить Аржанто, как новый австрийский корпус явился на поле битвы. Он шел под начальством генерала Вукасовича(11) из Вольтри на Сасселло, с намерением соединиться с Аржанто у Дего. Храбрый иллириец изумился, найдя наши войска вместо тех, к которым он шел на встречу, но не потерял присутствия духа, и отважно бросился на отряд, охранявший малианские редуты, овладел ими и отбросил испуганный гарнизон к Дего. Наши войска преследовали в это время бегущих по направлению к Сниньо, и вдруг были атакованы с тылу правого фланга. Неожиданность произвела минутный беспорядок, которым Вукасович воспользовался с редким мужеством; но, с пятью батальонами, ему трудно было восстановить перевес. Массена, с помощью своего резерва остановив бегущих, возобновил битву; дивизия Лагарпа, горя желанием отмстить за кратковременную неудачу, также бросилась на неприятеля и в несколько минуть он был опрокинуть; только ничтожные остатки его успели кое-как уйти в Акви, и присоединиться там к остаткам дивизии Аржанто.
Отделавшись от австрийцев, я снова двинулся на Пьемонт с дивизиями Ожеро, Массены и Серюрье. Лагарп стал в Сан-Бенедетто, чтобы прикрывать мое правое крыло и удерживать Больё. Колли, атакованный с Фронта превосходными силами и угрожаемый движением к Ожеро, спускавшегося на его левый фланг по левому берегу Танаро, был принужден оставить лагерь при Чеве и, не смотря на кратковременный успех в сражении при Сан-Микеле, опрокинуть за Курсальу и Элеро. Я быстро его преследовал, разбил при Вико, при Мондови, и отбросил за Стуру, даже до Карманьолы; 26-го мои три дивизии соединились в Альбе. Еще одно сражение и Турин был бы в нашей власти: мы находились от него в десяти милях; но неприятель занимал в это время прекрасную позицию за Стурой, прикрытую с правого фланга крепостью Кони, а с левого — городом Кераско, который тоже трудно было взять открытой силой. Колли мог быть подкреплен в этой позиции тысячами двадцатью войска, рассеянного в окрестностях, и присоединением Больё, у которого оставалось еще столько же. Союзникам было бы довольно двух дней деятельности и решительных действий, чтобы поправить свое положение; к том у же, и сильно укрепленный Турин мог спасти, в случае неудачи, войска их, впрочем, еще далёкие от крайности, потом у что Австрия имела полную возможность доставить им и подкрепления, и все средства к продолжению войны. Мы должны были тем более опасаться этого, что Турин мог затруднить нас продолжительным сопротивлением, потому что мы не имели способов вести осаду крепости. Я видел необходимость приготовить войско мое к новым победам, утвердить в нем дисциплину и навести страх на врагов. Следующая прокламация должна была выполнить эту тройную цель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
