и вправду что—то получиться с поисками. Да и вы нам там уже поможете, вон, вся деревня гудит от ваших героических усилий, говорят, вы там уже вторую поляну выкорчевали.
– Это большая ошибка, оставлять это дело так.
– Да, да, знаю. Вы бы лучше, отдохнули перед завтрашним днём, профессор. Ведь как я чувствую – участковый посмотрел на небо – завтра будет довольно солнечно.
– Отдохну, пренепременно – сказал я с негодованием спускаясь по ступеням – и если вдруг что—то найду, уже более серьезное, то скорее всего вряд ли обращусь именно к вам, стараясь брать кого—то повыше.
– А тут нет никого повыше. Здесь я главный инспектор – крикнул мне в вдогонку, старший лейтенант. Я покачал головой и хотел, что—то сказать, но вместо этого лишь с удивлением обнаружил, что бумажник милиционер так и не взял, продолжая его внимательно разглядывать. Не зная почему, но отойдя на несколько шагов, я оглянулся снова, но опять, же, бумажник так и лежал на столе, поблескивая своим содержимым.***
Прогуливаясь по деревне, я не спеша возвращался домой. Пение птичек, запах леса, это нельзя правильно передать словами, это надо ощутить. Ты словно прочищаешь свою душу, вдыхая этот чистый, свежий воздух. Но еще я шел медленно и по другой причине. В деревне ведь всегда слухи расползаются с невероятной скоростью, а значит, Людмила уже могла знать о моей находке. Я посмотрел на ее дом. Всё же он заметно выигрывал на фоне покосившихся избушек, выдавая свою городскую хозяйку с потрохами.
А тем временем наступал вечер. Я вытер рукавом пот. Грязный, уставший, я сейчас мог просто упасть в кровать и заснуть, прям так, полностью облепленный землей, травой и кусками борщевика.
Сок. Точно. Меня вдруг осенило. Я же так и не смыл его, когда приехал с поляны. Бегло осмотрев себя, я быстрым шагом направился к дому Людмилы.Где, буквально взлетев на крыльцо, бросился в ванную комнату.
К сожалению, как я уже говорил, наличия каких—либо целебных мазей от ожога борщевика не существовало, точнее, они были, но действовали слабо и больше носили эффект плацебо, к тому же, всё они лишь смягчали последствия ожогов, а вовсе не предотвращали их.
Я скинул одежду и встал под душ, который слава богу был как городской и мне не приходилось мыться на улице, обливаясь протухшей водой из бочки. Намыливаясь, я старательно прочищал каждый участок своего тела. По-хорошему, это конечно мало мне помогло, но зато неплохо успокаивало, когда я начинал думать о том, скока сока могло попасть мне на кожу.
– Если вы обожглись, то я вам лекарство принесла – раздался голос Людмилы – вода всё равно не поможет, лучше поскорей выходите, и помажьте тело.
Я на минуту замер. Во мне вдруг разом заиграло два чувства, первое это чувство искренней благодарности, а второе некоторого недоумения, ведь мы были так мало знакомы, а эта женщина вдруг ни с того ни с сего решила, что может кричать, когда я моюсь.Я аккуратно вытер тело, и оделся. Наверное, всё же следовало с ней обсудить, что подобное поведение, не совсем приемлемо, иначе вполне возможно, она сможет запросто подходить к моей двери и вешать туда чистые трусы.
– Проходите, прошу – сказала Людмила, указывая рукой на кухонный стол, где в коричневой плошке, была какая—то мазь – давайте я осмотрю вас.
– У меня всё в порядке – сказал я – просто устал сильно.
– Вы очень бледный – сказал она, подойдя ближе и коснувшись лба – поверьте, я знаю о чём говорю и похоже у вас температура.
– Это все от усталости – повторил я, чувствуя, как начинает болеть голова – надо просто выспаться.
– И всё же, вам надо помазать хотя бы шею, грудь и запястья. Это необходимо, иначе завтра у вас будут волдыри, и вы уже не сможете продолжать вашу работу.
И тут я понял, что спорить бесполезно. Ведь в глазах этой женщины светилось такая забота, что казалось, любой аргумент просто раствориться в этом глубоком океане волонтерской помощи, к тому же я у нее еще и жил, а искать новое жилье лишь по причине нежелания избавиться от ожогов, крайне глупо.
Подставив возможные пораженные участки, я не без удивления, заметил, как ловко и четко она начала их обрабатывать, словно занималась подобным каждый день.
– Я раньше постоянно помогала мужу – как бы подслушав мои мысли, заметила Людмила – он часто сталкивался с этим растением.
– А чем он занимался?
– Фермерством. Хотел устроить здесь небольшую кукурузную плантацию, только вот не совсем рассчитал силы.
– То есть?
– Нам продали землю, полностью покрытую борщевиком, точнее его семенами. Когда мы приехали в первый раз этих растений не было, а потом все поле было буквально покрашено в белые цвета.
– А почему вы не убрали его? Есть же специальные бригады. Они могли бы помочь вам.
– Это дорого. Муж и так вложил все средства в это земледелие. Даже кредит взял. Только вот не сложилось. Одно дело быть хорошим хирургом, другое дело собственником.
– Так он был врачом?
– Как и я. Я раньше работала дерматовенерологом.
Я попытался повернуть голову, но не получилось. Людмила хорошо зафиксировала мою шею.
– Скажите, а вы не знаете, чем он мог бы заниматься на бледной поляне?
Ее руки на мгновение замерли. Примерно, как тогда на кухне, когда она мыла посуду.
– Иван, много где ездил, но я не уверена, что он был именно там. Вы точно в этом уверены?
– Да. Я нашел его бумажник. Зачем ему ездить на поляну, он же купил другую территорию?
– Я не знаю – она отложила миску с мазью в сторону – для меня это неожиданность, дело в том, что, попав под действие борщевичного сока, он зарекся связываться с этим растением.
– И все же я говорю правду.
– Тогда не знаю – в его голосе прозвучали отчаянные нотки – спросите лучше участкового.
Я посмотрел на Людмилу. Кто я был такой чтобы давить на эту женщину в поисках лишь мне нужных ответов. В конечном счете это даже не мое дело.
– Извините, я, я не хотел сделать вам больно. Просто этот бумажник, он стал некоторой неожиданностью. Да и я хотел помочь следствию, ведь они действительно искали не там. Что если он пропал именно на бледной поляне.
– Пропал – странно повторила она мое слово – знаете, вы хороший человек и лучше всего если вы уедете отсюда.
– Но я даже не приступил к исследованию.
– И не надо. Вы и так порядком встревожили тут всех. Поймите порой тихие места совсем не такие, какими могут казаться на первый взгляд.
– То есть? Вам что кто-то угрожает?
– Мне? – она криво усмехнулась – мне бессмысленно угрожать. А вот вам. Вы же не из этих мест и ничего
