Кстати, моим новым друзьям-крысам это здорово пригодилось бы, надо будет с ними обсудить аспекты нашего, так сказать, общего дела. Они, видимо, делают на меня большие ставки, раз решили рискнуть и так плотно сблизится со мной! Думаю, если мне удастся найти с ними общий язык, это принесет немалую пользу моим исследованиям.
Как любой нормальный маньяк, двинутый на конкретной научной идее, я абсолютно был уверен в своей исключительности, а главное - бесповоротно и беззаветно верю в свою звезду. Этакий скромный гений, ну никак не меньше!
Как хорошо, что я ошибался!
Обычный я, обыкновенный Раскрою немного некоторые аспекты моей идеи-фикс. Еще на студенческой скамье меня посетила одна интересная мысль: а нельзя ли подчинить своей воле жизнедеятельность микроорганизмов? Это было бы не просто замечательно, а явилось бы панацеей от всего нам неудобного и опасного, как биологическому виду.
Со временем, получив достаточный уровень образования, я постепенно пришел к выводу, что такое невозможно в принципе, по банальной причине: микроорганизмы не имеют разума (как я тогда ошибался!).
Хотя порой они ведут себя вполне разумно, но эти случаи ученые относили к курьезам, коих в природе великое множество. С годами я вполне утвердился в своих убеждениях по этому вопросу, опираясь на мировые достижения в исследовании поведения и жизни микроорганизмов, как вдруг... Дальше вы знаете.
В зале уже собрались почти все. Не было пока только директора, он у нас профессор от бога, посему вел себя порой соответственно, воображая себя этаким божком, но сам, естественно, этого не замечал.
Вот и сейчас - наверняка стоит где-нибудь поблизости в одном из коридоров и смотрит на часы, чтобы проявится перед нами ровно в девять! Ну вот, как я и говорил -
только стрелка перескочила на ровную черточку ноля минут, как он показался в проеме дверей и быстрыми шагами направился к кафедре. Приветствовал нас, как обычно, кивком головы - он, видимо, считал, что этого вполне достаточно. Бог он и есть бог.
- Уважаемые господа, сотрудники нашего славного института! Вынужден начать сегодняшнее оперативное совещание с печальной информации... Наш коллега, старший научный сотрудник, Николай Арсеньевич, приказал долго жить. Сегодня, в семь часов утра. Причина
-необъяснимый пока сбой автоматики системы жизнеобеспечения. В следствие кислородного голодания произошла гибель мозговой ткани. Прошу почтить память нашего коллеги, внесшего неоценимый вклад в науку, минутой молчания.
Зал встал, наступила тишина.
- Прошу садиться, господа. Мною назначена комиссия по расследованию причин отказа оборудования, которое вплоть до сегодняшнего дня никогда не дававшего сбоя.
Среди названных имен я услышал и свое имя.
- Комиссии приступить к расследованию инцидента немедленно после совещания. Предлагаю членам комиссии не расходиться, а выработать план мероприятий по выяснению причин безвременной гибели нашего коллеги. А сейчас обсуждение текущих вопросов по основной работе отделов. Кто выступит первым?
Я продолжал рассеянно слушать докладчиков, выступающих один за другим, не особенно вникая в смысл докладов. Меня глодала одна-единственная мысль: случайно или нет погиб Николай? Волей-неволей я оказался по ту сторону баррикады, с одной стороны я был обязан доложить обо всем случившемся, с другой
- сделать этого не мог, не загубив только начавшийся контакт, а с третьей стороны, если это они виновники смерти, что мне делать? Да уж, положеньице - не позавидуешь. Надо принять решение, принять одну из сторон. Кем же я стану в результате - предателем или Прометеем? Будем надеяться, поступлю я по совести... и по разуму тоже.
С нетерпением я ожидал окончания совещания, и вот директор встал.
- Уважаемые коллеги, разрешите поблагодарить вас за активное участие в сегодняшнем совещании, оно было как никогда плодотворным и результативным. Еще раз выражаю соболезнование родственникам, коллегам покинувшего нас Николая Арсеньевича, вечная ему память.
В институте объявляется трёхдневный траур. Панихида состоится в холле института послезавтра, время проведения сообщим отдельно. Прошу всех, незамедлительно приступить к своим обязанностям, всем спасибо, до встречи завтра в это же время!
Мы, члены комиссии, собрались на первом ряду кресел, напротив стола ведущего. Председателем комиссии была назначена Софья Спиридоновна, сотрудник нашей лаборатории. Несмотря на странное сочетание имени и отчества, фамилия у нее была рядовая - Смирнова. Женщина она была, как говорится, что надо - худая, стройная, размер груди вполне соответствовал остальным пропорциям.
В общем, ни для кого не было секретом, что многие мужчины нашего института немало отдали бы за возможность пофлиртовать с такой яркой привлекательной блондинкой. В противовес распространенному мнению об умственных способностях блондинок, к ней это никак не относилось, она была просто умницей!
Но строгой и неприступной, возрастом около тридцати, замужем не была ни разу и, похоже, менять свой статус не собиралась. Вела очень уединенный образ жизни, после окончания рабочего времени просто исчезала, а точнее - выпадала из общения с коллегами до девяти утра следующего дня.
В выходные никто и никогда ее нигде не видел. Где бывает и чем занимается оставалось неизвестным. В общении Софья Спиридоновна предпочитала сухой официальный стиль, на любые попытки со стороны мужчин установления внеслужебных отношений отвечала холодно улыбкой, которая могла отрезвить кого угодно; любой донжуан перед ней выглядел, словно школьник, не сдавший экзамен и теперь пытающийся загладить вину перед учителем.
К ее поведению все давно привыкли, тем более, что в работе ей, пожалуй, равных не было. Например, перед вами стоит задача, от решения которой зависит очень многое, и решение данной задачи подразумевает только четкое и неукоснительное исполнение задания.
Вы не ошибетесь, если выберете в качестве исполнителя Смирнову. Поэтому ничего удивительного не было в том, что именно ее выбрал господин директор для проведения столь щекотливого разбирательства, ведь на карте стояло доброе имя нашего учреждения. Пресса наверняка уже готовит разгромные статьи к вечернему выпуску новостей, с заголовками типа:
"Загадочная смерть в институте жизни" или "Кто убил свет науки?" и тому подобное. Очень неприятно, когда в дело вмешивается эта жаждущая сенсаций журналистская шантрапа!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
