— Потому что они непревзойденная пара! Обоими что-то движет.
— А вами ничего не движет? — Он заглянул ей в глаза.
Она с минуту подумала, затем все-таки нашла ответ:
— Здесь все просто. Когда я пеку печенье, мною движет любовь к Нетти!
По крайней мере она не сказала «необходимость избегать Джеймса». Дункан все больше и больше убеждался, что дело не в этом.
— А ваша любовь к Нетти вызвана…
— Как вы можете об этом спрашивать?
Закончив работу, Брук бросила лопаточку в раковину, но промахнулась. Наклонилась, чтобы поднять лопаточку с пола, и сказала:
— Посмотрите на этот дом! Нетти делает все, чтобы нам всем было здесь хорошо.
— Но разве это не ее обязанности? Как квартирной хозяйки? — Он указал на печенье. — Не станете же вы так трудиться для всех, кто выполняет свои обязанности?
— Нет. Не стану. Но Нетти особенная! — Брук прислонилась к раковине и поиграла рукавичкой, которую уже успела снять. — Она очень напоминает мне мою бабушку.
Вот этого Дункан не ожидал.
— Значит, чтобы устроить в этом доме веселое Рождество, вами движет… — Он не закончил вопрос.
Она лишь пожала плечами.
— Я люблю Рождество! Это преступление?
— Я не особенно хорошо знаю законы, но, думаю, перед правосудием вы чисты!
И по какой-то непонятной причине одержима одним днем в году, таким же, как все остальные дни! Днем, в котором, как и в остальных, двадцать четыре часа!
— Я и не ожидаю, что вы поймете меня, — сухо произнесла Брук.
— Я действительно не понимаю… — виновато развел он руками.
— А я не понимаю вашу неприязнь к этому празднику!
— Это не неприязнь!
— Тогда что же?
Он пожал плечами, затем солгал:
— Безразличие.
— Даже у безразличия бывают причины. Может быть, вас раздражает некий торгашеский дух? — спросила она и продолжила прежде, чем он смог ответить: — Я могу это понять. В этом году гирлянды в «Филдинг-Лейн» появились еще перед Хэллоуином. — Она покачала головой. — Это то, за что мне платят. Я научилась отделять мой собственный праздник от того, что происходит в магазине. Там моя работа. То, что я делаю здесь… я делаю для удовольствия, лучше я не могу объяснить.
— Удовольствие? Именно это чувство вы испытываете в Рождество? — спросил он, думая о том, что уже давно не способен испытывать удовольствие в этот праздник.
Если уж на то пошло, он вообще не способен испытывать удовольствие.
— Видите ли, Рождество для меня всегда было связано с домом и семьей. Может быть, я сентиментальнее большинства людей. Но я считаю, мне повезло. Я очень ценю этот праздник!
— А почему вы не поехали встречать его домой?
Она слегка покачала головой, взяла миску с глазурью и хорошенько перемешала ее, прежде чем начать покрывать ею печенье.
— В этом году вообще все странно. Я чувствую себя не у дел.
— Может быть, именно поэтому вы и хотите устроить для нас веселое Рождество?
— Наверное, — улыбнулась она и засмеялась. Смех ее проник во все клеточки его существа.
Дункана словно обдало горячей волной. А потом она опять рассмеялась, и он понял, что не может больше беспристрастно относиться к этой женщине.
— Безделье гораздо тяжелее, чем я думала, — призналась Брук.
— Тогда почему вы не едете домой?
— В этом нет смысла, ведь там больше никого не будет. — Она закончила один ряд печенья и принялась за следующий. — Мои родители отправились в рождественский круиз. Брат катается на лыжах в Колорадо с друзьями. Сестра со своей компанией проводит праздники с семьей ее мужа. Вот и все.
— А бабушка?
Ее движения замедлились. Ложка с глазурью застыла в воздухе.
— Она умерла. В Пасху. В этом году.
— Простите.
Он хотел сказать больше, но нечто более личное прозвучало бы фальшиво.
— Все в порядке. Она прожила замечательную жизнь. Это было неожиданно. Но такое случается. Полагаю, это произошло как раз своевременно. — Брук поспешно докончила последний ряд печенья. — Надо несколько минут, чтобы они остыли, прежде чем я смогу отнести их вниз.
Он выпил предложенный Брук кофе, пока она выкладывала на серебряные подносы зеленые деревья, красных снеговиков, белые рождественские шары и разноцветных Санта-Клаусов. Ему даже удалось кое-что стащить, когда она отвернулась.
Еще теплое, масленое печенье и сладкая сахарная глазурь растаяли у него на языке, и Брук понимающе улыбнулась ему через плечо, выходя из комнаты со словами:
— Главное — вовремя отвернуться!
Дункану и в самом деле требовалось перекусить. На одном кофе с печеньем на дежурстве в госпитале не продержишься. И не сосредоточишь свои мысли на губах Брук Бейли, которые в последний час притягивали его внимание.
Ему хотелось поцеловать ее. Нежно, в знак утешения. Грубо, с желанием. Но он этого не сделает. Во-первых, из-за Джеймса. И еще потому, что захочет чего-то большего, нежели поцелуй.
Он уже почти что жаждал медленного, неспешного пробуждения пламенной, неукротимой страсти. Любая женщина, чувствующая жизнь так же, как Брук, бросает мужчине вызов. И только круглый идиот может не принять его.
Впервые Дункан — усомнился не в том, достоин ли Джеймс любви Брук, а в том, действительно ли она та женщина, которая нужна его другу.
В ней совсем не было агрессивности.
Она казалась мягкой. Увлеченной? Да. Но не такой азартной, как Салли. И уж определенно не такой одержимой, как Джеймс. Или как сам Дункан.
Она была именно той женщиной, которая нужна ему, Дункану.
Проклятье! Никто ему не нужен! Он принял это решение уже давно, когда работа стала его жизнью, а служение людям — целью. Он всегда стремился, чтобы каждая его минута была расписана и у него не оставалось бы ни секунды на раздумья. И на чувства.
Ни секунды на то, чтобы задуматься, каково это — обнять Брук Бейли!
— Я готова!
— Что? — Он поднял на нее взгляд.
— Печенье! — Она протянула два подноса. — Если вы понесете эти, я справлюсь с остальными.
Дункан взял подносы и вслед за ней вышел из квартиры.
На середине лестничного пролета, в то время когда он внимательно смотрел на движения стройной черно-красной фигуры и — помоги ему Господи! — шлепанцы из оленьего меха, мягко спускающиеся по ступенькам впереди него, до его слуха донеслись женские голоса.
Один из голосов принадлежал Нетти. Но другой…
— Кажется, это Лидия так рано, — сказала Брук, поворачивая с лестничной площадки на последний пролет. — Хорошо, что я испекла лишнюю порцию.
В прихожей около рождественской елки стояли Нетти и величавая пожилая женщина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
